Ну, понеслось!

Как сильно его меняет улыбка, такая редкая, когда он рядом со мной…

Ладно, он психопат, — неприятную тему следовало закрыть, и я спросила о расследовании.— А что с тем письмом?

Кирилл Борисович заложил руки за спину, приноровился к моему мелкому шагу и доверительно сообщил:

— Там ведь не только письмо… Как вы сразу сказали, на самом деле это натуральный саботаж.

— Мне тоже так показалось, — вздохнула я.

Он кивнул и сообщил:

— Кроме письма и нежелания бригад работать, я столкнулся с отказом подрядчиков.

— Случайность? — деловым тоном уточнила я.

— Нет, это не случайность, — усмехнулся Кирилл Борисович. — Наши прорабы с горячих участков уволились одновременно.

— Так что, работать некому? — удивилась я.

— Вот именно.

Я замерла на месте:

— Это не все?

— Нет, не все. Подрядчики, изготавливающие окна, нарушили графики выполнения работ.

Я покачала головой и пошла рядом с ним. Беседуя, мы приблизились к высоткам, и тут прямо на нас выскочила машина.

Ничего себе скорость! Это можно сказать как о Кирилле, так и о машине.

Я выразительно посмотрела на руки, продолжавшие лежать на моих плечах. Он, нахмурившись, сунул их обратно в карманы.

Надо хоть поблагодарить…

— Спасибо. Похоже, спасать меня уже становится вашей привычкой, — выдохнула я, пытаясь изобразить улыбку. Внезапно обрушились усталость и апатия, ноги подкосились.

— Все же провожу вас, — сказал Кирилл Борисович.

Спорить сил не было, и я кивнула. Он галантно предложил мне руку, но я невольно поморщилась и отдернула свою, чуть ли не по-детски спрятав ее за спину.

Вечером, чувствуя себя выжатым лимоном, решила не думать о прошедшем, а по-скарлеттовски отложить размышления на утро. Пусть все эмоции утихнут, а там посмотрим. А пока, беспокоясь за пропавшего Макса, я позвонила на его номер, но никто не ответил.

Медленно подошла к окну. Как узнать, все ли у него в порядке, если я понятия не имею, где он живет и работает? Вернее, он говорил, но я почти не знаю город, и все тогда прослушала.

Во дворе никого не было, ни детей, ни… товарищей постарше. Я посмотрела на электронные часы – ну да, время за полночь. Никого.

Никого?

Фонари тенями нарисовали силуэт. Мужской.