О, мой король!

– И я рада тебя видеть, Карл, – я легко, с признательностью, коснулась локтя старого слуги. – Как дела у тебя?

– Теперь все хорошо, леди. Теперь, когда все решилось, мы счастливы.

– Это успокаивает, – мы медленно поднимались по ступеням.

**– Лита! Выпрями спину, так же нельзя, – я невольно вздрогнула, услышав резкий голос матери,  как только переступила порог дома. Плечи сами собой развернулись до хруста.

– Здравствуйте, мама, – я присела в книксене, поглядывая на вдовствующую княгиню с некоторым опасением.

Но кажется, темные глаза женщины оставались ясными, когда она смотрела на меня. Почти не опираясь о трость, матушка стояла ровно. Нарядное платье было хорошо прибрано и готово к встрече не только с дочерью, но и  самим королем.

Скинув плащ на руки слугам я протянула ладони перед собой. Мне очень хотелось обнять маму, но сделать это первой значило навлечь ее гнев. В каком бы настроении она ни была.

– Я скучала, мама.

– Все в порядке. Это нормально для девицы покидать родительский дом. Я рада за тебя, – и все же княгиня улыбнулась, протягивая ко мне ладонь. Вокруг глаз тут же лучиками появились морщинки, деля лицо добрее, роднее.

– Мама, – я прижалась к ней, словно мы не виделись века.

Может, так и было. Последние полгода мама большую часть времени находилась в забытьи. Она не помнила ни меня, ни брата. Почти не могла связно говорить и походила на безумную. Моменты просвета были все реже.

– Ваше сиятельство,– из кабинета вышел Дью Харнет. Мужчина выглядел спокойным, словно все находилось под полным контролем. Впрочем, даже на мой взгляд все выглядело как нельзя лучше.

– Сэр Дью,– я отступила от мамы, но не выпустила ее руку. Не могла.  Знала, что этот миг скоро закончится и хотела насладиться им сполна.

– Я недворянского происхождения, так что просто зовите меня по имени.

– Ко мне приставили столько охраны, что  даже муха в окно не влетела бы.

– Карл подай чай в гостиную, – неожиданно резко произнесла мама, заставив меня вздрогнуть.

Я быстро обернулась, заглядывая в темные глаза родного человека, и нашла там какую-то растерянность и испуг, словно мама сама не ожидала, что осмелится нас перебить. В сердце поднималась тревога. Миг просветления был куда короче, чем хотелось бы.