Власти твоей нет надо мной

Власти твоей нет надо мной

Питкевич Александра Samum

Глава 1

Хлоя

Тонкие, извилистые и закрученные лозы ежевики цеплялись за подол. Дорога, которая сперва была широкой и светлой, как-то неожиданно превратилась в мрачную узкую тропку, со всех сторон зажатую темными деревьями. От сырых листьев, бурым пожухлым ковром валяющихся под ногами, юбка намокла и тянула к земле.

– Угораздило же, – я в очередной раз дернула зацепившееся платье. С тихим «крак» наряд возвестил, что ткань все же не настолько крепкая, как мне казалось.

Погода на самом деле вела себя вовсе не так, как обычно. Яркий, вполне теплый день вдруг превратился во что-то мрачное и сырое. С неба в любую минуту были готовы повалить крупные холодные капли осеннего дождя.

И не то чтобы я была настолько упертой, продолжая искать нужные мне грибы, просто дорога уводила совсем не туда. Я не узнавала тропу.

– Главное, не паниковать, – тихо напомнила сама себе, поправляя корзинку, начинающую существенно оттягивать руку.

Теперь, когда тревога поднялась откуда-то из глубины, я заметила, что молчат и птицы. Слышался только тихий и мрачный скрип деревьев, от которого даже у меня, не самой пугливой на свете, замирало все внутри.

Я остановилась, заметив, что тропа впереди почти полностью пропала, и на миг прикрыла глаза.

– Тихо. Успокойся, Хлоя. Медленный вдох, выдох, и все встанет на свои места.

Почувствовав, что сердцебиение немного замедлилось, я вновь открыла глаза.

Подхватив корзинку, я уверенно развернулась в ту сторону, где мне бликами солнечных лучей виделся выход.

А затем случилось странное и пугающее.

Кто-то дернул меня за прядь, давно выбившуюся из косы. Я не видела, но чувствовала, как кто-то раз за разом дергает за волосы, и не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. Все тело словно окаменело и покрылось льдом, как у жабы в начале весны.

– Фью! – это прозвучало едва слышно, но я почти оглохла, разом упав на колени и выронив свою корзину. Светлыми пятнами по темной листве покатились рассыпанные грибы. Сердце грохотало в ушах, стучало о ребра, причиняя боль, а я, сколько ни крутила головой, не видела, кто это произнес!

– Ишь. Смелая, – и в тихом, с шипением и шуршанием, слове то ли восхищение, то ли презрение.

Не в силах больше терпеть, я подскочила, путаясь и спотыкаясь о юбку.