Кормление облаков. Стихи

Здравствуй, Саша! Вот так я везу тебя домой,

в твое провинциальное болото, ты кривишься,

не желаешь, но я упорен в нашем возвращении,

и снова тяну тебя в прокуренный тамбур, —

всё равно ты лишен обонянья, —

смотри, как пляшут

за окошком рельсы, как полна луна над равниной.

Ты любишь луну, свою девочку, свою ненаглядную?

    2010

Сербия

Неоновая стрела моста

над небом русла Савы.

Река в октябре. Еще

утопают в зелени

берега, запах реки,

свежесть осеннего заката,

печаль лунного света

золой и солью ложится

на краюхи берегов.

Так Сербия каждую ночь

погружается в траур.

Дощатая пристань, багор,

причальные тумбы и

рубка сгнившего баркаса,

облепленная скворечниками,

теперь покинутыми.

Я стою перед новым

мостом в Белграде,

в сердце эха войны.

Куда же стремится река,

столько тысячелетий

размывая глубь веков,

постигая небо, лица

людей, стоящих над ней,

глядя, как красавица-река,

запрокинув лицо в созвездия,

отделяет войну от мира.

    2016

К океану

[Анатолию Гаврилову]

Замороженный тамбур наполнен дымом.

Плечом к плечу дотягиваем предрассветные сигареты.

Вагон катит в шубе из инея.

Фонари и горящие окна расцарапывают хрусталик.

Глазные яблоки закоченели от ледяных слез.

Всю ночь снятся поезда, разъезды,

платформы – на них надо бежать по

шпалам, чтобы успеть к пересадке:

– Это та платформа? – Нет! – Это тот состав? – Нет!

Локомотивы движутся туда и сюда, как носороги —

со столбом света во лбу.

темень. Господи, убей меня, положи на рельсы.

Пусть раскатают колеса меня по стране. Пусть каждой

частичкой, склеванной воронами, галками, этими

вопящими карликовыми птеродактилями, – я обниму

отчизну. Пусть каждой молекулой пролечу над

рощами, холмами, свалками, реками и полями.

Пусть бедная скудная, как ладони старухи, родина

станет теплее с каждой моей крошкой.

Снова ночь. И снова поезда тянутся в сосущую под

ложечкой даль синих путевых фонарей.

Машинист зорко стоит над пультом, который

вдруг замещается штурвалом.

Крепкие пальцы твердо, румб за румбом,

ведут состав по лестнице разобранных шпал,

карабкающихся на полюс, на Дальний Восток, в Китай.

Поезда, поезда вязнут в бескрайней пустой стране.

Росомахи, обретшие подобие речи, прокрадываются на

полустанках в вагоны.