Окрестные холмы. Серия «Рандеву». Книга вторая

Когда в ночи разложены костры

и кажется, что снова кто-то предал:

не Гефсиманский сад —

нас ждут монастыри…

Но есть ли у любви пределы?

«Прелестница, ты – славный вождь…»

Прелестница, ты – славный вождь

студенчества из дальнего анклава,

как в волны, окунёшься в дрожь

оваций и фантазий зала,

пускай в одном единственном лице,

ну если не считать присутствия в листве

трепещущих теней

под сводами задумчивых ветвей,

не замечать партер восторженных лугов,

амфитеатр взволнованных холмов,

балконы облаков и ложи дней,

про царскосельский сад забыть

и про лицей,

где образ милый ближе и светлей?

Ты здесь передо мной, а сердцем там…

А может быть, и сердцем здесь —

ещё ты не сказала,

и, может быть, напрасно надо мной

нависла тень разлуки и вокзала,

и зря противлюсь я твоим мечтам,

боюсь довериться твоим глазам,

сражающим внезапной красотой,

как утро раннее своею новизной?

И как, скажи, мне не припасть к губам,

как не прийти к прозрачным родникам,

не утонуть в пленительной волне,

как флагманский корабль

в твоей весне?

«Мне кажется, нам вместе суждено…»

Мне кажется, нам вместе суждено

увидеть новые и берега, и страны…

Мы думаем, возможно, об одном,

и всё, что днем

вчера ещё казалось непривычно странным,

причудою, игрой воображенья,

сейчас решится вдруг без промедленья,

когда внезапное всплеснётся озаренье…

И нет дилеммы – только вдохновенье!

И ты – Творца

или моё творенье?

«Когда земля опять придет в движенье…»

Когда земля опять придет в движенье,

сады охватит трепет удивленья,

и в океаны бросят отраженья

с заоблачных высот века —

приблизь зрачки:

в них столько откровенья,

и страсти, и тревог, и изумленья,

что, кажется, восторг и восхищенье

с тобой разделит сам Творец,

на миг прервав

планет и звёзд привычное вращенье.

«В тебе её я узнаю черты…»

В тебе её я узнаю черты,

когда она без лишней суеты

головоломный вдруг свершает пируэт,

а я обязан разгадать секрет.

И смысл подспудный – вне твоих обид:

он на поверхности, и он – сокрыт,

и если б можно было проследить

во времени твои пути,

то оказалось бы: она и ты —

ворвались в окоём, в зенит,

как точки верхние стремительных орбит

двух ослепительно сияющих планет,

когда пространство сводится на нет.