Мы остаёмся жить

В этом поединке мы сможем сразиться на равных и у него будет шанс вернуть себе свою честь. Это всё, что я могу для него сделать. Этого ты хочешь?

– Нет, – она вытерла слёзы со щеки, – всё это – уже не столь важно. Никто уже не вернёт ему то, что он потерял сегодня ночью. А он – единственный человек, который заботился обо мне с тех пор, как мой отец умер от гриппа. И ты даже не представляешь, как я ему благодарна.

Она ненадолго притихла, давая мне время собраться с мыслями.

– Но за все эти годы: я его уже достаточное количество раз отблагодарила.

Так что, думаю, я расплатилась с ним за всё.

– Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – ответила она, немного подумав, – и теперь: дальше по жизни и до самой смерти мне придётся идти одной – пока какой-нибудь разбойник с большой дороги не поймает меня, не наиграется мной и не убьёт, или пока очередная болезнь не свалит меня с ног. Но не думай, что я жалуюсь на жизнь и на Господа. Я прекрасно знаю, что этот мир мне ничего не должен; как и я ему – ничего.

Её голос вновь стал холодным и спокойным. С каждой новой минутой она пугала и очаровывала меня всё больше. Она говорила со мной так, будто скрывать ей было нечего – но загадка в ней определённо была. И я не мог просто уйти, оставив ей нераскрытой.

– С самого начала ты всё правильно понял, – тон её был ледяным, – да, я пришла сюда, чтобы в последний раз отблагодарить своего друга за всё, что он для меня сделал. Он не сможет жить в унижении и бедности, лишившись ног. Раз ты сделал его таким – так избавь его от страданий.

И я каждый день буду молиться, чтобы его душа попала в Рай.

Я кивнул; ничего другого мне и не оставалось.

Мы вместе вернулись в злополучный кабак. Только тогда я вспомнил, что мои друзья на корабле, наверное, уже заждались меня. Но я мысленно ответил и им, и всему миру: это дело – куда важнее всех прочих; остальные подождут.

Хозяин смерил меня недобрым взглядом, хоть моя монета теперь лежала в его кармане. Одна его рука лежала под стойкой, где, видимо, он держал топор.

Но мешать нам подняться на второй этаж он не стал – хоть и знал, что там лежит раненный мечник. Уже на последней ступени я посмотрел вниз. Хозяин всё так же смотрел на нас безумными глазами; но не двигался с места. Нет, скорее всего, это было не совсем безумие. Ужас – все маскируют его за подобной злобой.

Когда дверь в его комнату отворилась – я подумал, что за убийство лежачего – меня и всю мою дурацкую команду могут ждать серьёзные проблемы.