Мы остаёмся жить

– Спасибо за совет – мне очень приятно. Но я не приличная дама, – покачала она головой, – а кто ты такой – мне и так известно; может, даже больше, чем сам ты знаешь о себе. Ты говоришь на прекрасно нидерландском, будто родился там.

– Я просто долго жил в этой прекрасной стране.

– А я родилась там. Но французским, немецким и английским я тоже владею.

– Тебе, наверное, пришлось много путешествовать, раз ты говоришь на стольких языках.

– Я никогда не была в Англии; зато говорила со многими торговцами в Антверпене, которые родом были оттуда.

– А я был в Англии – волшебная и прекрасная страна; но жизнь в ней – тяжёлая и совсем не сказочная.

– Есть ли места, в которых ты ещё не был?

– Хоть я и живу уже две тысячи лет – я всё ещё не смог побывать везде в этом мире. Большую часть своей вечности я потратил на сидение в четырёх стенах за перечитыванием древних книг, многие из которых теперь не существуют. В основном, маршрут моего корабля лежит по Рейну, но заплываем мы иногда и в море, и в другие реки.

Если она лишь притворялась, что внимательно меня слушает, то это у неё удавалось хорошо. А затем, она сказала:

– Тот человек, которого ты пристрелил в таверне, – её глаза скользнули вниз, заглядывая вовнутрь меня, – он был моим лучшим другом. Единственным, кто заботился обо мне.

После этих слов я не знал куда смотреть и куда деть глаза.

– Откуда тебе было знать?! – сказала она.

– Он хотел убить меня.

– Да, он вёл себя не так, как достойный человек. Но что делать тем, кто без него останется ни с чем?! Одним выстрелом ты ранил не только его – но и множество невинных.

Я быстро заморгал.

– Лучше бы ты убил его – так, он бы не мучился.

– У меня была всего одна пуля.

– Ты мог попасть ему и между глаз, если бы захотел, – она резко повысила голос, – но не сделал этого.

И вот: первая слеза потекла уже по её щеке.

– Он мог бы быть убитым в бою; но вместо этого, он был ранен – а значит лишен возможности вернуть себе достоинство и обречён на худшую участь, которая может постигнуть такого как он.

– У меня есть и вторая пуля, – от страха и растерянности, я произносил первые слова, приходившие мне в голову, – в кармане. Или я могу вызвать его на поединок, где наличие здоровых ног – не главное.