Кошмар По-эта

Затем – шум моря в бездне черноты:

«Был здесь твой дом, – бес хмыкнул, – зрел что ты!»

VI. The Lamp

We found the lamp inside those hollow cliffs

Whose chiseled sign no priest in Thebes could read,

And from whose caverns frightened hieroglyphs

Warned every living creature of earth’s breed.

No more was there – just that one brazen bowl

With traces of a curious oil within;

Fretted with some obscurely patterned scroll,

And symbols hinting vaguely of strange sin.

Little the fears of forty centuries meant

To us as we bore off our slender spoil,

And when we scanned it in our darkened tent

We struck a match to test the ancient oil.

It blazed – great God!.. But the vast shapes we saw

In that mad flash have seared our lives with awe.

VI. Лампа

Попалась лампа нам в пещерах скал,

Жрецы из Фив чей символ не прочли,

Где текст из иероглифов пугал

Всех тварей существующих Земли.

Из меди чаша эта лишь нашлась

С остатком масла странного на дне;

Узором жутким череда вилась

Порочных знаков и письмён по ней.

Не вняв боязням сорока веков,

Мы прихватили скудный наш трофей,

И в ночь, вернувшись под палатки кров,

Поджечь решили масло в озорстве.

Как вспыхнуло!.. Но жуть огонь явил,

Чей вид нам страхом души иссушил.

VII. Zaman’s Hill

The great hill hung close over the old town,

A precipice against the main street’s end;

Green, tall, and wooded, looking darkly down

Upon the steeple at the highway bend.

Two hundred years the whispers had been heard

About what happened on the man-shunned slope —

Tales of an oddly mangled deer or bird,

Or of lost boys whose kin had ceased to hope.

One day the mail-man found no village there,

Nor were its folk or houses seen again;

People came out from Aylesbury to stare —

Yet they all told the mail-man it was plain

That he was mad for saying he had spied

The great hill’s gluttonous eyes, and jaws stretched wide.

VII. Холм Замана

Над градом холм огромный нависал

Обрывом против улицы конца;

Высокий и зеленый, он взирал

На колокольню с видом гордеца.

Два века уж шептались о делах

На склоне, ужас брал ходить куда —

Об изувеченных зверей телах,

О мальчиках, пропавших без следа.