Кошмар По-эта

And then we saw those stone steps leading down

Through a choked gate of graven dolomite

To some black haven of eternal night

Where elder signs and primal secrets frown.

We cleared a path – but raced in mad retreat

When from below we heard those clumping feet.

XXXI. Житель

Он стар был, Вавилон когда был нов;

То тайна, сколько спал он под холмом,

Его гранит где мы с большим трудом

Отрыли и явили миру вновь.

Там были основанья крепостей

И статуи, в которых отражен

Вид фантастических существ времен,

Что не остались в памяти людей.

А после мы нашли ступеней ряд,

Вниз ведших чрез фигурные врата

В покои, в коих ночь царит всегда,

И Знаки Старших холодно глядят.

Мы внутрь вошли, и ужас нас объял:

Там в недрах кто-то тяжело ступал.

XXXII. Alienation

His solid flesh had never been away,

For each dawn found him in his usual place,

But every night his spirit loved to race

Through gulfs and worlds remote from common day.

He had seen Yaddith, yet retained his mind,

And come back safely from the Ghooric zone,

When one still night across curved space was thrown

That beckoning piping from the voids behind.

He waked that morning as an older man,

And nothing since has looked the same to him.

Objects around float nebulous and dim —

False, phantom trifles of some vaster plan.

His folk and friends are now an alien throng

To which he struggles vainly to belong.

XXXII.

Не уходил он плотью никогда,

Рассвет его в постели заставал,

Но еженощно дух его летал

К мирам, где нет земного ни следа.

Он Йаддит зрел, не тронувшись умом,

И в Гурской области не встретил смерть,

Вдруг флейты зов вселенной круговерть

Пронзил из бездн в безмолвии ночном.

Он будто постарел с тех самых пор,

И видится ему весь мир иным.

Вокруг предметы плавают, что дым —

Лишь плана большего фантомный вздор.

Семья, друзья ему теперь чужды,

Не может быть он частью их среды.

XXXIII. Harbour Whistles

Over old roofs and past decaying spires

The harbour whistles chant all through the night;

Throats from strange ports, and beaches far and white,

And fabulous oceans, ranged in motley choirs.

Each to the other alien and unknown,

Yet all, by some obscurely focussed force

From brooding gulfs beyond the Zodiac’s course,

Fused into one mysterious cosmic drone.