Кошмар По-эта

Ньярлатхотеп

И вот явился из Египта он —

Царь Темный, кланялся кому феллах;

Надменен, худощав и скуп в речах,

В шелка заката цвета облачен.

Что б ни сказал он – верил люд всему,

Но повторить не мог его слова,

А по народам разнеслась молва,

Что лижут руки хищники ему.

Отрава вышла из морских глубин —

Держав забытых шпилей силуэт;

Мир треснул, и безумных вспышек свет

Растекся средь расколотых домин.

Затем, своих забав стирая плод,

Развеял Землю Хаос-идиот.

XXII. Azathoth

Out in the mindless void the daemon bore me,

Past the bright clusters of dimensioned space,

Till neither time nor matter stretched before me,

But only Chaos, without form or place.

Here the vast Lord of All in darkness muttered

Things he had dreamed but could not understand,

While near him shapeless bat-things flopped and fluttered

In idiot vortices that ray-streams fanned.

They danced insanely to the high, thin whining

Of a cracked flute clutched in a monstrous paw,

Whence flow the aimless waves whose chance combining

Gives each frail cosmos its eternal law.

“I am His Messenger,” the daemon said,

As in contempt he struck his Master’s head.

XXII. Азатот

Меня доставил бес в пустые дали

За все известные скопленья звезд,

Где время и материя пропали,

Был Хаос лишь, сумбурный зла форпост.

Шептал там в мраке Властелин громадный

О снах своих, осмыслить что не мог,

Вкруг вились твари внешности нескладной

В воронках, что раздул лучей поток.

Они плясали дико под скуленье

Безумной флейты в мерзостных когтях,

Чьих волн бесцельных глупое смешенье

Закон привносит во вселенных прах.

«Посланник я Его», – мне бес сказал

И тумака Владыке грубо дал.

XXIII. Mirage

I do not know if ever it existed —

That lost world floating dimly on Time’s stream —

And yet I see it often, violet-misted,

And shimmering at the back of some vague dream.

There were strange towers and curious lapping rivers,

Labyrinths of wonder, and low vaults of light,

And bough-crossed skies of flame, like that which quivers

Wistfully just before a winter’s night.

Great moors led off to sedgy shores unpeopled,

Where vast birds wheeled, while on a windswept hill

There was a village, ancient and white-steepled,

With evening chimes for which I listen still.