Смерть прототипа

– Решили все-таки прийти, или это случайно? – спросил он, кивнув в сторону площади, или, точнее, одного ее края, где, окруженная высокими деревьями, разместилась церковь Яани. Дверь в это безобразное, с точки зрения человека, чей глаз привык к творениям Брунеллески и Палладио, не говоря уже о Микеланджело, здание была открыта, и из нее как раз выносили гроб.

– Так это тут? – удивительно быстро среагировал Калев. – Я думал, на кладбище, в часовне, как обычно. Ты мне не сказал.

– А ты разве предоставил для этого возможность? Отрезал немедленно: «Я не Мегрэ».

– А что, я не прав?

После взаимной пикировки, братья умолкли, и обратили взгляды на похоронную процессию. Сама Диана уже глядела в ту сторону, пытаясь разобраться, кто есть кто. За гробом шли четверо: три девочки, наверняка дети от жены, и старуха, которая, сгорбившись, ковыляла мелкими шажками – видимо мать Роосте. Ее поддерживала одна из девочек, постарше, настоящая дылда, хорошая вышла бы центровая для баскетбольной команды – по всей видимости, это и была та Рита, которую Андрес вчера упомянул.

Другие девчушки были помоложе и поменьше;

может, конечно, еще подрастут.

За этой четверкой пристроилась семья в составе матери, отца и девочки возраста старших классов, та рыдала вовсю. Неужто сожительница притащилась из Италии, вместе с супругом и дочерью, удивилась Диана? Пожалуй, так и было, ибо мужчина не напоминал ни эстонца, ни русского, был небольшого роста, уже немолодой, и, кажется, забыл дома шапку, или не догадался взять с собой, у них, небось, еще бабье лето, так что можно было разглядеть и цвет волос, черный с проседью, и вроде даже плешь.

Жена итальянца, бывшая наложница Роосте, оказалась весьма представительной, в стиле современных, как их называют, топ-моделей – блондинка с длинными ножками и несуществующими бедрами, в общем, мечта южанина. Одета она была в полушубок, кажется, из меха выдры, так далеко Диана не разглядела. И что такая фифа нашла в Роосте, поразилась она? Наверно, хотела повыпендриваться перед подругами – вот, заарканила члена парламента, да еще русофоба.

На этом как будто парад родственников закончился, и пошел прочий народ, но Диана все еще думала о тех, главных – кто-то вроде отсутствовал, хотя должен был присутствовать. Конечно, жена! Вот это ненависть… Да, жаль, что Калев не хочет заменить Мегрэ, мог бы прийти к любопытным выводам.

– А этот высокий плечистый? – послышался рядом гнусавый голос Андреса.

И, в ответ голос любимого мужа.