Смерть прототипа

У них была своя правда, они рассматривали через ее призму всю нашу жизнь, были убеждены, что они – единственные, кто знает, что к чему, и что только они на правильном пути, все остальные заблуждаются…

– Но ведь именно так и вышло?

– Ты насчет того, что рухнул СССР? Ну да… но не они же свергли эту власть, хоть сами и считали себя главными могильщиками. Они впали в эйфорию от того, что их идеалы осуществились, и не подумали о том, что каждый осуществленный идеал становится своей противоположностью.

– То есть, ты думаешь, что такие люди, идеалисты, как ты говоришь, не способны на убийство?

– Не только на убийство, а даже на доносительство.

Диана была поражена.

– По-моему, стукачи были в то время везде, как может быть, чтобы КГБ не внедрил к ним ни одного? – Она вспомнила. – Даже в твоем романе есть стукач!

– Ну да, есть, – признался Калев неохотно.

– А что, на самом деле, его не было, ты это выдумал?

– Нет, почему же, был.

– И ты знаешь, кто он?

– Знаю.

– А почему ты Андресу не сказал?

– Потому что в таком случае я должен был назвать его имя.

– А ты не хочешь?

– Не хочу.

– Понятно, – протянула Диана, хотя как раз понятно ничего и не было.

Некоторое время они шли молча, затем Калев продолжил:

– Это был очень талантливый человек, но с изъяном, они поймали его на этом, и заставили работать на них. Он из-за этого очень страдал, так страдал, что терпеть уже не мог, и однажды, подшофе, признался мне. Помню, это было для меня шоком.

– Но он…. жив? – спросила Диана.

Калев покачал головой.

– Нет. Повесился.

Некоторое время они шли молча.

– Так что, видишь, не могу я сказать Андресу. Некрасиво выдавать человека, которого уже нет. De mortuis… К тому же, я не знаю, может, был еще кто-то. Когда началась перестройка, к ним примазалась куча подозрительных субъектов. Их я уже не знаю, да и знать не хочу.

– Пусть, – поддержала Диана мужа. – В конце концов, все равно прибежит к тебе…

– Это вы про меня? – послышался рядом знакомый голос.

Супруги остановились как вкопанные. Незаметно для себя, они дошли до площади Свободы-Победы, примерно к тому месту, где когда-то находилось кафе «Москва», которое, кажется, даже не переименовали, а в метре от них стоял ухмыляющийся Андрес.