Новый Орлеан. Страх сжигает душу

Два негра с бейсбольными битами возникли на пороге. Следом за ними выскочил третий, с топором. Со всех ног они бросились к Катину.

Видимо, головорезы подспудно полагали, что при виде них невольный свидетель бросится бежать и метров через десять-пятнадцать, настигнутый одним из них, получит сокрушительный удар по затылку бейсбольной битой или сразу топором. В последнем случае им не придется его добивать.

Предположение не оправдалось, это сбило их с толка. Катин с неменьшей энергией, чем бросились они на него, ринулся на того негра, что с топором.

Тот взмахнул средневековым оружием, но тяжелый топор рассек воздух, не достав увернувшегося Катина, который в прыжке нанес детине такой удар, от которого он повалился навзничь. Топор отлетел в сторону…

Двое других бандитов на мгновение замешкались. Катин успел поднять с тротуара топор. Отточен он был настолько хорошо, что когда лезвие его столкнулось с бейсбольной битой одного из бандитов, от той с хрустом отломилась огромная щепа.

Второй бандит уже замахивался своей битой и прежде чем вступить с ним в единоборство, Катин был вынужден нанести первому ужасную рану: топор вонзился в его голову – прямо в висок – негр упал.

Последний из троицы уже не был уверен в исходе схватки. Взмахнув пару раз битой, уже не нападая, а только лишь стараясь не подпустить к себе Катина и не дать возможности ударить топором, последний уцелевший бандит кинулся бежать.

Но даже после пива и бурбона Катин бегал быстрее его.

Катин бросился к кафе. Дверь была закрыта. Вломившись внутрь он застал прежнюю картину. Палачи еще сильнее насадили несчастного на кол. У Катина не было возможности пересчитывать, сколько мучителей собралось в зале.

Удар топора, – лысый верзила вместе со стулом и привязанным к нему человеком рухнул на пол.

Железный кол, с которого сорвался несчастный, нанес ужасную рану. Стол и пол под ним уже были в крови. Но теперь она хлынула как вино из прорвавшегося меха.

– Беги!… – закричал Катин, делая взмах топором.

Самое поразительное – окровавленный афроамериканец, жертва палачей, нашел в себе силы подняться, несколькими огромными прыжками, неся на себе привязанный сзади стул, преодолел расстояние, отделявшее его от двери.