Шанс номер два

Шанс номер два

Глеб Станиславович Соколов

Шанс номер два

Часть первая

Им много достается, – насквозь промокшим дням в конце сентября. Всего: мокрой грязи на колесах грузовиков, чертыхания пешеходов, которых обдало брызгами проехавшее у кромки тротуара спешащее в аэропорт такси, резких порывов ветра, прев-ращающих мелкий дождичек в перекрестный пулеметный огонь, от которого не спасет и широкий зонт. Но больше другого этим дням достается непонятного, странного чувства: жизнь мокрой землей проседает вниз, и кажется – вот-вот обнажится скрытое под верхним слоем почвы нечто: то ли второпях закрытый сундук, то ли неглубоко схороненный мертвец.

 – вынырнет это нечто из своего подземного схрона и что произойдет?.. Озолотит тебя судьба неожиданным кладом? Напугает до смерти, засмердив воздух вокруг запахами разложения?

Странное чувство оживает в душе в эти дни, – ждешь чего-то, боишься и не веришь себе. Ведь все тогда становится зыбко, туманно, пасмурно. И на какие дела не решишься, чего не сотворишь, когда жалобно скрипящие на столбах фонари едва разгоняют моросящий сумрак, а бледная луна похожа на единственный глаз мерзкой крючконосой старухи, поглядывающей в темное окно, как трое насилуют в ее заросшем бурьяном палисаднике девушку.

Подглядывающей, но не вмешивающейся…

* * *

Неделю дождь лил не переставая, и все, о чем мечталось, чем жилось, – постепенно пятилось, отступало под натиском этой огромной влажной гидры. Она обхватывала мир своими мокрыми лапами, и он замедлялся, хлюпал.

Низкое небо давило на виски, подскочила статистика скорой помощи, – больше инфарктов, инсультов. Милиция сталкивалась с бессмысленными, жестокими убийствами, а по обочинам шоссе у постов ГАИ можно было встретить не один искореженный автомобиль. Но, слава Богу, в этот поздний час гразно-желтый рейсовый «Икарус» все еще благополучно тащился по окутанным мраком новогиреевским[1 - Новогиреево – один из жилых массивов Москвы.] улицам, на каждом повороте опасливо выхватывая ближним светом то столб, то уснувший газетный киоск, то пешехода, поднявшего воротник насквозь промокшего плаща. Мотор урчал, в за-темненной кабине водителя временами ярко вспыхивал огонек сигареты, косые струи воды с бессильным ожесточением разбивались о стекла салона, так что после третьей остановки у Алексея постепенно возникло ощущение некоего разморенного покоя, временного сухого комфорта. Мозг стала вкрадчиво опутывать лень.