Вязь времен-1. Игра воображения

Он всё просил ее прийти поскорее, но она не торопилась: должно быть, у нее и без того находилось достаточно дел.

Добрые мюнхенцы давно обходили его дом стороной, при этом торопливо крестясь, и поплевывая через плечо. Им казалось, что в доме поселились некие силы, от которых лучше держаться подальше.

Возможно, мастер так и закончил бы свои дни, но напоследок судьба подарила ему утешение. Как-то он проснулся посреди ночи от света полной луны, смотрящей ему прямо в лицо. Что-то в убогой комнате неуловимо изменилось, и он скоро понял, что именно.

На стуле перед его постелью сидела Прекрасная Дама, и смотрела на него. Он даже мог бы поклясться своей бессмертной душой, что кукла улыбалась ему, и как будто звала куда-то.

-Я готов пойти с тобой, - еле слышно прошептал мастер, с восторгом глядя на лучшее свое творение.

В этот миг створки окна распахнулись, и в лицо ему ударил порыв свежего ветра. Старому кукольнику показалось, что ветер подхватил его, и несет куда-то – очень далеко от его постылой и однообразной жизни.

И во всем славном городе Мюнхене гулял всю ночь настоящий ураган, а наутро домик мастера оказался сломанным, как будто чьей-то могучей рукой. Самого кукольника не нашли под обломками, и никто никогда больше его не видел.

Мы немного помолчали, мечтая о стране, где никто не одинок, а потом Генрих тихо попросил меня:

-Анна, может, ты могла бы рассказать мне о себе хоть что-то? Хоть немного, что-нибудь, в чем нет чужих тайн...

Его голос звучал так печально, что я не могла отказать.

Кроме того, мне как раз пришло в голову, что я могу поведать о себе, не слишком погрешив против истины. Пришел мой черед рассказывать ему сказки.

-Я живу в Петербурге. Ты слышал о таком городе?

Генрих коротко кивнул, боясь, наверно, помешать мне, но я не собиралась останавливаться, и поэтому продолжала:

-Государь наш, Петр Алексеевич, не слишком хорошо выбрал место для столицы, но замысел осуществил с размахом. Может, поэтому, этот город любят и ненавидят, но никто и никогда не мог избавиться от его обаяния…Знаешь, он такой большой, и в нем всегда ветер.

Все улицы и площади продуваются насквозь, и почти никогда не бывает тихой, безмятежной погоды.

Видит бог, я никогда не описывала свой город так старательно, но в моем повествовании он все же представал довольно далеким от своего общеизвестного облика. В восемнадцатом веке Питер был еще совсем молодым, и я не знала - каким. Но я очень старалась.