Тихие воды

Одежда тянет на дно. Возьмёшься за меня. Держи голову над водой, дыши глубоко и редко.

– …и чревоугодничала, пила спиртное… Вы что задумали?..

– Когда скажу, задержишь дыхание. И терпи до последнего. Держи меня, как за жизнь держатся. Отпустишь – погибнешь. Пригни голову, иначе о свод расшибёт.

– …и прелюбоядничала много. А вы сможете?

– Прощаются тебе грехи твои, вера твоя спасла тебя. Я постараюсь.

– Ишь, позорница, растелешиться напоследок вздумала, – вполголоса судачили в толпе. – До рубахи или вовсе?.. О, и он с ней вместе!.

Плеснула вода, Отти охватило мокрым холодом.

Он сразу погрёб к середине реки, на стремнину, где течение быстрее. Старательно гребла и прицепившаяся Грета, но неловко, бестолково.

– Дыши. Дыши. Уже скоро.

Ринжа тянула их к прорве, под холм. Угадать момент, когда воды направятся вниз, было почти невозможно – Отти краем глаза следил за факелами на берегах. Где их цепочка обрывается, там…

…звучал частый плеск – вода билась о края жерла.

– Ныряем, – бросил он напоследок и хорошенько вдохнул. Потянуло вглубь, словно в слив ванны, Ринжа сомкнулась над их головами.

Он старался считать секунды, беречься от ударов о каменный потолок и следить, не потерялась ли Грета. Полная, беспросветная тьма и гул окружали его, неуклонно нарастало стеснение в груди, а перед глазами пульсировало багровым – вначале едва заметно, затем всё ярче, всё болезненней, и этот свет боли пронизывал всё тело.

«Не уступать», – приказывал он себе.

Кто это висит, как наковальня на плечах?

А, Грета.

Вот обуза.

Вместо того чтобы стряхнуть с себя груз, он крепче прихватил её рукой.

Грудь разрывало нестерпимо.

Внезапно тело стало лёгким, словно он пузырьком воздуха плыл в тяжёлой, свинцовой воде. Боль и удушье рассеялись, в глаза хлынула белизна.

«Кто ты?» – надавил со всех сторон беззвучный и бесплотный голос.

«Оттокар Ковач, инженер, Грацкий университет, католик, холост», – заметалось в уме, но эти ответы не годились, и вода их унесла.

«Я».

«Слушай и запоминай…»

Чудилось, будто в слепой белизне его обвило нечто гибкое, громадное, обхватом с вековое дерево.

Дальше он вдохнул:

– Аааах!

…вцепившись пальцами в мокрый камень. Над головою, в ночной вышине, переливались звёзды. Рядом – тяжёлая, насквозь мокрая Грета, руки которой закоченели на нём.