Тихие воды

А что же про суд?

– Нижайше вам признателен… Завтра спою, приезжайте.

– Опять из-за тебя две мили ездить туда и сюда? Я здесь не на отдыхе, с плотиной дел хватает. Спой мне отдельно, получишь полфлорина.

– Никак не могу-с. Тут всё общинно, братски и задружно, наедине лишь с женой спят. Если узнают, что я немцу приватным образом пел по-славянски – пришибут, ей-богу. Пожалейте, не губите бедного певца.

– Эх, и артист же ты… Не иначе как из Англии манеру взял – искусство на куски делить. Это у них брошюрки «жуть за грош» продают раз в неделю, «с продолжением», чтоб и в другой раз покупали.

– Ну, люди понимают толк в гешефте!.. А если бы я тут «Кралицу Барбару» пел с рассвета до заката, то потерял бы голос, заслужив всё те же десять рейнских [4], что сегодня. Куда спокойней петь частями, получая по десятке – горло не надорвётся...

Отти оставалось только рассмеяться над смекалистым певцом:

– Ладно! Скоро ли в обратный путь? Хочу отловить тебя в Готтшее, по дороге, и потребую всю «Барбару», что есть.

– До четверга петь буду. После побреду на север, к Лайбаху – дольше нельзя, иначе в Страстную пятницу прогонят палками и псами. Та старая история, что на Голгофе, ещё сказывается.

– Десять рейнских… – Отти подсчитал в уме. – Даже с налогами в год выйдет тысячи три. Меньше, чем у кассира в банке, но больше, чем у лучшего каменщика. Мог бы даже съездить пароходом в Иерусалим.

– Какой Иерусалим?.. – пожал плечами Лавкин. – Где этот Иерусалим? он в сказке, он под турками, в нём правят индюки-османы, и нет Храма.

Если ноги не откажут, пойду умирать в Галицию. Да, там вши, нищета, грязь, кругом одни пархатые, но это родина, которую дал Бог. По мне правильно прочтут поминовение, и хевра каддиша [5] оттащит меня на погост. А я буду им улыбаться и думать: «Ну вот, я вернулся». Но жить лучше у славян. Душа широкая, мошна глубокая. Если бьют, то в рыло, если дают, то горстью. Всё как-то искренней, и подлостей не ждёшь… Да, к нам подходит Ермагор-харамбаша. Меня он уже привечал – значит, теперь ваш черёд.

Отти обернулся – действительно, седой великан в кожухе и с валашкой в роли посоха неспешным, но широким шагом направлялся прямо к ним, а с ним, держась в стороне и сзади… Нада!

– Здраво, швабин. Шта ти треба овде? – прогудел он, сурово глядя из-под густых бровей. Нада спряталась за деда и осторожно выглядывала. Ни тени улыбки на её губах – поджаты, втянуты.

Вновь этот незнакомый выговор.