Скиталец: Птица певчая

— Вы ошибаетесь. — В её глазах отразился холод, и холод же звучал в её словах, когда она произнесла: — Это чудовище заслуживает смерти. Я буду счастлива, если вы найдёте его и приведете ко мне. Живым или мёртвым, мне уже всё равно.

— Как вам угодно, — протянул Морен неуверенно, невольно поражаясь столь резкой перемене. — Тогда расскажите, что произошло.

— Я услышала крики, — Ирина отвела взгляд. Ей хорошо удавалось скрывать эмоции, отчего казалось: рассказывает она о ком-то другом, незнакомом ей. — Сначала я не обратила внимания.

Родители часто ссорились — отец любил приложиться к бутылке — и я решила, что всё, как обычно. Но в один момент крики стали… другими. Я покинула комнату и пошла к ним, тревожась о матери. Когда вошла, то увидела это чудовище в одеждах моего отца, а матушка лежала в крови у его ног. — Она замолчала. Подобрав слова, продолжила: — От ужаса я потеряла сознание. Когда очнулась, отца уже не было, а надо мной стоял Якуб и пытался привести меня в чувство.

— Якуб?

— Наш плотник. В тот час он чинил порог кладовой.

— Кто ещё, кроме вас, видел проклятого?

— Боюсь, что никто. Когда меня нашли, отца уже не было.

— Кто находился тогда в доме?

— Все, кто прислуживает в усадьбе. Я предупредила слуг, что могут возникнуть вопросы. Они всё вам расскажут.

— Хорошо. Я бы предпочёл сделать это прямо сейчас.

Ирина кивнула и закусила губу. В миг растеряв уверенность, она опустила взгляд и обняла пальчики одной руки другой.

— Может быть, отужинаете со мной? — предложила она робко.

— Сейчас как раз должны подавать на стол.

Морен согласился, но преследуя собственные цели — он надеялся расспросить Ирину в мирной и спокойной обстановке. Когда они уже покидали комнату, он вдруг остановился, бросил задумчивый взгляд на потёртый пол и спросил:

— Ваш отец обратился здесь?

— Да, — прозвучало уверенно. Но затем графиня призадумалась и добавила уже в растерянности: — Я… я не знаю. Я не видела самого превращения. Почему вы спрашиваете?

— Когда проклятый обращается, его тело корёжит и ломает изнутри, буквально рвёт на части.

Остаётся много крови — темной крови. Здесь её нет.

Ирина содрогнулась, бледнея и отводя взгляд.

— Я не знаю, что вам сказать.

«Ну, хотя бы честно», — подумал Морен.

Когда они спустились в трапезную, большой обеденный стол уже накрыли на двух персон, хотя слуги ещё продолжали приносить блюда. Ирина махнула рукой на одно из кресел, указывая, куда следует сесть, а сама проследовала дальше и заняла место во главе стола.