Скиталец: Птица певчая

— Я не словоохотлив, — заверил он. — Да и не в моих интересах рассказывать ваши тайны кому бы то ни было. Мне за это не платят. Моя работа — убивать проклятых.

Он видел такое довольно часто: один из членов семьи поддавался Проклятью, терял контроль над собой и убивал каждого, кто попадался ему на пути. Перестав быть человеком, он уже не различал, кто пред ним: любимый супруг, друг, родные дети — всё это не имело значения. Проклятый видел перед собой лишь мясо, которым можно набить брюхо или того хуже — причину своего порока.

— Однако, чего именно вы хотите? — спросил Морен, зная, что принять решение необходимо прежде, чем он совершит непоправимое: — Родные редко просят о помощи, когда кто-то из семьи обращается в проклятого.

— И я бы не стала, — ответила Ирина. — Но его слышал весь дом. Пошли слухи, и у меня не осталось выбора.

— Так что же?

— Я хочу, — произнесла она, вздёрнув подбородок; тон её звучал властно, всё равно, что приказ: — чтобы вы вернулись в Церковь и сообщили: проклятый, напавший на графа, пойман и убит.

Морен долго и внимательно вглядывался в лицо Ирины, пытаясь угадать её мысли. Чем вызвана «просьба», он хорошо понимал, но обежав глазами хрупкие плечи и тонкий стан, мотнул головой.

— Нет. Я не могу так поступить. Раз это ваш отец, он может вернуться и за вами.

Графиня побелела. Вид у неё был такой, словно она получила пощёчину: полный непонимания растерянный взгляд и губы, которые прошептали:

— Вы отказываете мне…

Но уже через мгновение она взяла себя в руки, прикрыла веки, глубоко вдохнула, и вернулась к надменному образу, сказав, как ни в чём не бывало:

— Я заплачу.

— Не стоит, — ответил Морен. — Пока жив, он будет убивать. Дворян ли, крестьян — не важно. Погибнут люди. Я не могу этого допустить.

— Хорошо, — бросила она с неохотой. — Что же вы намерены делать?

— Поговорю с вами и со слугами, расспрошу их.

Ирина колебалась, но всё-таки кивнула.

— Вы должны сообщать мне, — продолжил Морен, — обо всех происшествиях в округе. Если кто-то из крестьян придёт к вам и скажет, что лиса утащила кур, я хочу немедленно знать об этом.

— Что ещё?

— Я понимаю, вы не хотите его смерти, — начал он осторожно, — но проклятого нельзя сделать человеком.