Царица книг

— Может ли быть так, что Бебба не умерла, а была оставлена мужем ради нового брака, а Беббанбург получила в качестве отступного?

Пока Багатель обдумывал это предположение, машина въехала в Йорк, а Багатель — в римский Эборакум.

— Римляне покинули эти места, но от Эборакума тут осталось больше, чем от Йорвика викингов, — сказал Меркатор. — Римляне строили хорошо, на века, из камня. В этом городе умерло два императора4, и провозглашён Константин Великий. Викинги предпочитали дерево. Инженерное дело у них не в особом почёте было.

Не созидатели, а потребители, причём неразборчивые.

Покамест Багателя от викингов отделяли века, и потому они его мало волновали.

— Викинги это несчастный случай Европы. Хотя Европа полагала, что это кара, посланная за грехи.

На узких улочках старого Йорка машине не было места, так что, выгрузившись у гостиницы «Монах и кошка», пошли пешком. Гостиница, по уверениям владельца, не меняла названия со времён Войны Роз. Меркатор показал товарищу раскопки, хотя местный ажиотаж не шёл ни в какое сравнение с египетским, каковой им выпало наблюдать в прошлом году.

Английские древности не обещали ни золота, ни поражающих воображение загадочных дворцов, ни усыпальниц со смертоносными ловушками: они велись ради науки, а не ради сенсации, хотя, несомненно, становились таковыми, когда обнаруживалось нечто интересное.

Они прошлись по улице Мясников, настолько узкой, что её дна никогда не касался солнечный луч, прогулялись по верху крепостной стены, полюбовались на Южные врата.

То есть Багатель полюбовался, а Меркатор опять поморщился.

— Для вас эти ворота, наверное, все утыканы отрубленными головами? — посочувствовал Багатель.

— Нет, обычно я вижу людей такими, какими они были при жизни. Но Роберт Аск5, повешенный в цепях над этими воротами, умирал три дня.

Багатель припомнил преступления Генриха Тюдора против людей и против книг, и согласился, что из всех английских монархов этот более всех нелюбезен его сердцу.

— Ну Вильгельм I тоже был той ещё сволочью, — легкомысленно заметил Меркатор.

— Ваш земляк, кстати.

— Волк из Тамбова ему земляк, — ответствовал Багатель, щеголяя изысками в пространстве русского языка, который пообещал выучить ещё в Порт-Артуре во время китайского приключения. — Я парижанин, а он потомок викинга Роллона. Ну, надо сказать, что Вильгельм резал всё ж не своих подданных. Ну то есть будущих своих, но тех, кто таковыми становиться не желал. А ГенрихVIII был как пёс, который душит собственных овец.