Сорни-Най

Шуму много, ущерб, а охотник ушел, выкуп бросил, нарту с оленями бросил, с одной собакой в ночь, в метель. Девушка говорит, пошел за невестой, у духов ее отбить, назад вернуть. Может, болтает по глупости, одно слово — баба. Старейшина просит изловить убийцу и наказать по законам государственным.

— Тааак. Что жертву принесли — то дело совсем нехорошее. Зачем поощряешь их в язычестве, Прокопий? Или епископу на тебя отписать? Что ты вообще там делал?

— Так то безобидные игрища, Ваше превосходительство, вроде нашей Масленицы или Иванова дня.

Да и девку не на жертвенный камень клали, как вы, может, подумали. Живую ее отвезли на священную гору, куда только шаман может взойти, и там оставили.

Вошел офицер, Алексей Торопов, за которым посылали секретаря. Лицо опухшее, глаза красные, умыт холодным. Слушать готов. Сгодится.

Торопов возглавлял губернаторский конвой, пил, как лошадь, на Урал попал не по своей воле (а кто ж иначе?), но был хорошего роду, получил образование и горазд поговорить «за умное», губернатор это ценил.

К тому же Торопов умел навязать начальственную волю там, где более слабый спасовал бы, увязнув в болоте косных традиций, и это не единожды было полезно.

— В общем, я решаю так, — сказал начальник. — Что на жертву согласились, то дело дурное, сами видите, как с шаманом вышло, то знак вам. Больше чтобы такого не водилось, не то всех причастных с семьями выселю дальше в Сибирь. Прокопий, заведи там школу, собирай детей и учи их грамоте и вере, а если родители против будут — мне доложи, разберусь.

И старосте их это переведи, чтоб не говорил, что не слышал. Теперь ты, Алексей. Гнев убивца мне как человеку понятен, но так поступать не должно. Так что Орфея сего изловить и в кандалы, в цех, к какому делу окажется способен, туда приставить.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство, Василий Никитич, — сказал Торопов. — Как он выглядит? А, отец Прокопий?

— Ну, вогул...

— Ясно, что вогул, узкоглазый, с косами.

— Высокий он.

— Ааа, с этого бы и начал. Высокий вогул — это мы его сразу узнаем.

А куда он подался?

— Если девка не врет, то пошел он на Холатчахль, Гору мертвых. Не то живой свою зазнобу найти верит, не то у мертвых забрать. Видите ли, вогулы говорят, что между вышним миром, земной юдолью и миром мертвых ход есть, дыра от земли до неба, пробитая посохом их главного бога.

— Холатчахль, — задумчиво сказал Торопов. — Сколько народу могу взять?

— Взвод дам, не больше. Остальные мне тут нужны. Небольшая шишка этот вогул.