Потерян в море

В следующих словах, несмотря на все усилия, ощущалось презрение и злость: — Я о нити Топони.

Мекатл перестал изучать дым и подошел ближе к Грахго. Он вглядывался в его лицо, прежде чем задать свой вопрос:

— Что ты задумал?

И судя по интонации, ответ Мекатлу был не нужен.

— Что я задумал? — наигранно удивился Грахго. Он шагнул ближе к собеседнику, не обратив внимание на то, как напряглись остальные дикари. Склонившись немного ниже, капитан кристально честно произнес, доверительно заглядывая в глаза Мекатлу: — Я понял, что ты прав.

Мы с Отверженным не должны быть. И теперь я хочу знать больше, чтобы исправить то, что случилось.

Капитан выпрямился и иронично добавил:

— Благородно, не правда ли?

— Что ж… — Мекатл мстительно прищурился. — Я расскажу тебе: о мире, о нитях, о таких как ты и Отверженный, и о том, как освободить душу корабля. Но взамен один из вас останется здесь. Я бы предпочел тебя, — Мекатл болезненно ткнул посохом Грахго в грудь, — но согласен и на замену.

Когда навершие посоха задело скрытый одеждой камень фиолетовой яшмы, рядом с капитаном проявилась Каттальтта.

Всего на два удара сердца, но этого оказалось достаточно, чтобы аборигены увидели ее. Только пираты не успели углядеть духа. Они переглядывались между собой. Каждый из них понимал: Грахго точно не бросит свой корабль.

Мекатл меж тем продолжил:

— Я буду ждать вашего решения завтра утром. Сегодня — будьте нашими гостями. Разделите с нами кров, пищу и удовольствия. Для кого-то из вас они станут последними.

После этого Мекатл отдал несколько распоряжений на своем языке, и дикари, жестами призывая следовать за ними, повели пиратов обратно в поселение.

***

Им выделили пару хижин, расположенных рядом. Но пираты собрались в одной. Между ними практически не было разговоров. Так, иногда, вспыхивала пара фраз, словно искры в темноте, а после обстановка вновь погружалась в тягучее молчание.

Пиратов было шесть человек: капитан и пять членов команды, — но мысли их оказались очень похожи. Каждый из них обдумывал цену знаний, а также то, кто смог бы ее оплатить.

Только капитан не сомневался. Он уж точно заплатить сможет. Вот только вопрос: «Кто станет разменной монетой?» — оставался открытым.

— А я вот никак понять не могу, — Коджо, спокойно сидевший на циновке, вырвал команду из раздумий: — откуда вождь язык знает? Еще и так хорошо говорит! У нас многие до сих пор выучить не могут, — вспомнил африканец своих соплеменников, живших в Гар-Нуэра.

— Выучил, — нервно хохотнул Келпи.