Потерян в море

Юнга впервые видел, чтобы кого-то привязывали для порки.

— Морган, — мальчишка подошел к Гранту, дернув того за рукав. Говорил он шепотом, несмотря на то, что вся команда собралась на палубе и гул голосов перекрывал любой шум: — А почему именно удары плетью?

— Не могу сказать наверняка, — Морган пожал плечами. — Но думаю, слишком опасная ситуация была.

Угорь, подойдя к ним со спины, положил ладони на плечи. В это же время к мачте вышел капитан, закатывая рукава рубахи.

— Не только, — Угорь улыбнулся, переводя лукавый взгляд, полный превосходства, с юнги на Моргана.

— А что еще? — сразу же заинтересовался Матео.

— Эр — старпом. Слишком унизительно драить палубу или стать одной из трюмных крыс. А килевание или созерцание неба лишат нас старпома на долгое время. Кэп оказал ему услугу. Тем более, я слышал, что рука у Грахго намного легче, чем у Эра или угольков.

Видя, как Саром передал Грахго «кошку», с которой на палубу падали капли воды, пираты умолкли. Девять пеньковых веревок с узлами закрепленные на палке — орудие, хорошо знакомое многих пиратам.

— Эрик Барнс, — начал капитан, — за вмешательство в действия рулевого во время совершения опасного маневра ты понесешь наказание: пятнадцать ударов «девятихвостой кошкой».

Фанатик смерил старпома взглядом, а после поднял руку. Резкий звук разрезаемого воздуха и все девять веревок впились в загорелую кожу Эра. Старпом вздрогнул, крепче сжимая пальцами канат. Вместе с ним вздрогнул и Матео.

— Один! — сухо крикнул Саром.

Третий удар вспорол старые шрамы, оставляя на коже кровоточащие полосы. После пятого, кровь начала падать на палубу. Несколько капель сорвались с «кошки» при очередном взмахе и угодили юнге в лицо. Он стер их неосознанным движением.

— Семь!

Кроме голоса Сарома ничто больше не нарушало тишину наказания. Все прочие звуки: скрип такелажа, всплеск волн, далекие крики птиц — отступили на задний план и растворились неясным фоном.

После девятого удара Эр шумно выдыхал каждый раз, когда «кошка» опускалась на его спину.

— Пятнадцать! — казалось, Саром с облегчением выдохнул.

Подошедший Коджо выплеснул на окровавленную спину ведро воды. Эр дернулся, впиваясь в канат до побелевших костяшек. Помимо воли, с губ старпома сорвался стон боли, когда соленая вода попала на свежие раны. Мартин на пару с Ришаром принялись освобождать Эра.