Боярыня

— Ну? Ножки чуешь?

— Чую, кормилица, — кивнула Фроська.

— Вверху ножки стоят, — пояснила мне Наталья с невероятно довольной улыбкой. — Милостивая хранит, матушка. Даст она, от бремени разрешишься легко да славно.

Я, вспомнив, подняла руку. Вот так, без одежды, я могла бы с мужем расправиться без труда.

— Что, матушка?

— Милостивую мне дай, — потребовала я. — Со мной будет.

К тому, что при любом распоряжении возникает суматоха, я притерпелась моментально. С чем это было связано, меня волновало мало, я сказала себе, что нервировать меня это не должно.

Наталья передала мне фигурку медведицы, и я аккуратно сжала ее в кулаке.

— Ай, матушка, дай мы тебя переложим, — предложила Наталья, и мне опять пришлось вытерпеть несколько неприятных минут с причитаниями, суетой и ахами. Зато потом я утонула в мягкой перине, накрытая тяжелым одеялом, и хотя лежать я могла только на спине…

А могла бы на соломе, осекла я себя.

В опочивальне тоже были мутные окна. Что-то светилось там, за ними, может, магия, может, северное сияние.

В углах, подальше от моей кровати, трепыхались свечи в высоком напольном подсвечнике… у него должно быть название. Девицы, тихо щебеча, разошлись по углам, и, повернув голову, я увидела, что они укладываются спать вдоль стен на каких-то полатях — или лавках.

— Наталья?

— Ай, матушка? — отозвалась она. — Я приберусь да прослежу, чтобы все добро было. Ты вон девкам кричи, ежели что.

— Можно их отсюда убрать? Выгнать? Вон, — сбивчиво объяснила я. Мысль, что мне придется делить свою комнату с кучей людей, прогоняла сон начисто.

Спальня боярыни похожа на хостел — да черта с два! — Я не хочу, чтобы они тут спали.

Наталья застыла надо мной изваянием. Скорее всего, ничего более необычного она от своей хозяйки не слышала никогда, а я потребовала что-то на уровне хорошо если не неприличного. А где спал боярин? Тоже здесь? И зачинала я свое дитя в присутствии всех этих…

О боже.

— Боярыня-матушка, — протянула Наталья. Я была непреклонна.

— Всех вон, — и, поманив ее, прибавила: — Может, одна из них моего мужа порешила.

Вон.

Или сама Наталья, ухмыльнулась я, отправила моего супруга к Пятерым. Кто угодно, я и себя саму не исключала. Самое скверное…

Мой довод сработал. Наталья без малейшего смущения сдергивала девушек с лавок и толкала их к двери, они даже не роптали. Последней вышла Фроська, я заметила у нее небольшой животик и подумала — она тоже беременна. А Наталья, как ее назвали и Фроська, и Аниська, — кормилица.