Женщина с изъяном

– А ты давно замужем?

– Уже почти год, – на этот раз Агата улыбнулась по-настоящему, хотя и коротко. – Руперт нанял Роберта в столице. Он… замечательный.

Я невольно улыбнулась ей в ответ, настолько глупо трогательной она была в своей влюблённости.

– Спасибо, Агата. Ты можешь идти.

– Доброй ночи, маркиза, – она поклонилась мне ещё раз и выскользнула за дверь так же тихо, как пришла.

Есть не хотелось, и я подошла к окну.

Оно выходило в сад. За верхушками фруктовых деревьев виднелась дорога, по которой к городу быстро шла закутанная в плащ женщина.

Я проводила ее равнодушным взглядом, хотя и узнала силуэт.

Чего-то стоящих ведьм в этом благословенном городке было четыре, но все они, к счастью, оказались слишком самоуверенны и глупы, чтобы обратить на меня внимание.

В свою очередь, я тоже не стремилась к знакомству, тем более вражде с ними. Однако возле дома моего новоиспеченного супруга ни одной из них делать было нечего.

Подкинуть порчу новобрачным – забава слишком старая, чтобы показаться мне веселой, особенно теперь.

Найду – мало этой дряни не покажется.

Вечер за окном постепенно сменялся ночью, есть так и не захотелось, и я предпочла забыть о местных, отправившись в ванную. В конце концов, ко мне вот-вот должны были прийти.

Впрочем, маркиз Лагард в очередной раз сумел меня удивить. Он не явился ни через полчаса, ни через час, ни через два.

В очередной раз окинув придирчивым взглядом свое отражение и найдя его более чем приятным, я глубоко вдохнула, подавив досаду, и потянулась за халатом.

К Нечистому приличия, если в первую брачную ночь муж надумал оставить меня одну.

Глава 2

Сентябрь в этом году выдался на редкость холодным, но все же не настолько, чтобы жарко топить камин.

И тем не менее, он горел, освещая гостиную лучше трех десятков свечей.

Маркиз расположился в кресле чуть в стороне от него перед небольшим столиком.

Наполненный темной жидкостью графин, один стакан, нетронутая тарелка с фруктами.

Ворот его рубашки был по-домашнему распущен, но перчатки и повязка остались на своих местах – даже наедине с собой он оставался почти безупречен.

Безупречность эта была настолько хорошо продумана, что я невольно улыбнулась, останавливаясь в дверях.

Заметив меня, тянувшийся к стакану Даниэль поднял задумчивый взгляд, но остановил движение, опустил руку на колено.

– Тебя что-то тревожит?

Он явно был не здесь, думал о своем, и мысли эти были безрадостными.