Женщина с изъяном

Я никогда не поверю, что она не знала о том, что с ребенком все в порядке.

– Тогда чем, Нечистый ее дери, она ее поила?

Я остановилась неожиданно даже для самой себя, столько в голосе Даниэля было тщательно сдерживаемого страха и… ярости?

– Если ребенок здоров, зачем она заставляла Агату что-то принимать? И где гарантия, что этим она ей не навредила?

Он еще не начал понимать направление моих мыслей, не способен был переключиться с того, что волновало его по-настоящему, и я вернулась в кресло, чтобы помочь ему сосредоточиться.

– Ей не было нужды вредить. В доме нет ни следа чужого зелья. Я, к сожалению, не могу это подтвердить, но, думаю, то пойло, что она приносило Агате, помогало установить между ними связь. Кстати, я хотела бы сварить нечто подобное для Руперта, чтобы я могла оставаться на связи с ним, пока мы будем в отъезде.

Лагард нахмурился и медленно откинулся на спинку.

– Это безопасно?

– Абсолютно. Просто при необходимости я смогу позвать его мысленно. Если что-то случится, нам резко понадобятся деньги или… Что угодно.

– Значит вот как на дороге оказалась засада, – оперевшись о кресло тяжелее, чем мне хотелось бы видеть, он поднялся и подошел к окну. – Никто кроме Руперта не знал, что мы оба куда-то поедем.

Я развернулась, чтобы не терять его из поля зрения.– Руперта так просто не возьмешь.

Лагарда я видела в профиль с правой стороны, и кривая ухмылка, появившаяся на его губах, в сочетании с черной повязкой на глазу, оказалась весьма интригующей.

– Он был уверен, что ты нашла барьер. Я доказывал ему, что мне ты сказала бы.

– Я не сошла с ума, чтобы спрашивать того, кто ставит для тебя защиту. Кстати, почему не на дом, а на подходе к нему?

– Он говорит, что не хочет в случае чего возиться с трупами.

Даниэль улыбнулся шире и повернулся ко мне, и я все-таки тихо рассмеялась, качая головой.

– Повозиться с Жанной ему все-таки пришлось.

Удивившись отсутствию защиты на доме, я и правда не сразу обнаружила тонкий, но надежный барьер, проходящий по самому краю дороги. Руперт отсекал опасность заранее, и делал это очень грамотно – Жанна погибла лишь после того, как ее действия стали причинять настоящий вред.

Однако при этом он и не мелочился – никаких кошмаров, головных болей или сломанных костей. Тот, кто нес смерть маркизу Лагарду, погиб сам.