Хроника

Тренированный конь равнодушно переступил ногами, и если бы не страшный шум вокруг, Оксар непременно услышал бы, как противно хрустнуло внизу. Он услышал, как закричал — зарычал почти — бородач.

А отец продолжал ехать вперёд, и новые люди — бородатые и босолицые, молодые и старые — падали на землю, чтобы никогда не подняться, но никто словно и не замечал их смертей. Не играл в чужом стане печальный рожок, не спешил на своём чёрном муле вражеский священник.

И Оксару стало страшно.

Он повернул коня и хлопнул его по шее, заставив бежать скорее — куда-нибудь, неважно куда, главное подальше от места, где отец косит жизни, как жнец — колосья.

Он не слушал, как заиграл печальный рожок, он не смотрел и не видел, как между шлемом и кольчугой впилась в отца острая стрела. Когда мерин стал как вкопанный, Оксар спрыгнул с седла и побрёл пешком среди притоптанной травы и мёртвых тел.

Тогда он и увидел высокого человека в синем сюркоте с красным фазаном, светловолосого и носатого, а человек увидел его. Человек нахмурился, глядя на него, и спросил:

— Куда ты спешишь, дитя?

— Не знаю, — ответил он, потому что в самом деле не знал.

— Тогда сядь со мной рядом и съешь кусок хлеба, — сказал человек. — Еда помогает мыслить ясно, как вино помогает не думать.

И Оксар подумал, что этот человек очень умён.

— Мне стало страшно, — объяснил он. — Здесь только смерть. Мои стрелы убивали, мой отец убивал, даже моя лошадь. Я не могу так.

Человек кивнул, разламывая кусок хлеба пополам.

— Тяжело видеть смерть.

Но такова жизнь воина, дитя. Он убивает, чтобы не убили его.

— Тогда я не хочу быть воином, — упрямо ответил Оксар.

— А короли, быть может, не хотят быть королями, но Господь судил иначе. Всем нам положен путь, назначенный рождением, и ты — сын воина.

Оксар прожевал свои пол-куска, подумал ещё и ответил:

— Тогда я пойду к Господу и попрошу его сделать меня чьим-то ещё сыном.

— И обидишь своих родителей, которые тебя воспитали и вырастили? — удивился человек.

Они спорили бы, может, ещё долго, но раздался голос:

— Это же сын военачальника! — и молодой воин подъехал к ним на своём чёрном коне.

Сюркот его был тоже чёрен, и на нём был белый леопард. — Твой отец умер, а ты делишь с его врагом хлеб и беседу, сбежав из боя! — крикнул он гневно и достал стрелу из колчана.

— Постой! — поднял руку человек. — Постой, не надо. Не тронь дитя. Лучше вы двое отвезите меня в стан благородного Перрика, и вам достанется богатый выкуп и дорогая награда.