Пастырь теней

– Дядько Петар только сказал, что вас облыжно обвинили…

– Для того и обвинили. Здесь удобная позиция, чтобы следить за Югославией. – Андри показал рукой в сторону сверкающего под солнцем пролива. С высоты косогора, на котором стоял Лансель-Каса, за колеблющимся зеркальным маревом смутно был виден вдали бело-розовый Сплит на материке, порт и военно-морская база.

– Переводчик!.. – гаркнул офицер, полуобернувшись, а затем добавил для Андри. – Скажите ей, чтобы говорила по-людски.

– Она не обязана этого делать для вас.

Вы в чужой стране, потрудитесь уважать её.

– Да, сэр?.. – подбежал, запыхавшись, приставленный к офицеру студентик.

– Доходчиво объясни бывшему землевладельцу, что скоро он покинет и свою землю, и свой дом, чтобы уступить их нам. Так приговорил суд. Законное юридическое решение.

– Минутку. – Андри жестом сдержал переводчика; он говорил по-морейски. – Скажите офицеру, что до решения верховного суда земля – моя. У меня есть месяц, чтобы распоряжаться здесь, как я хочу. И у меня есть некоторое преимущество перед приезжими хищниками – мой род живёт здесь семь веков.

Ваша Америка гораздо младше. И я не уступлю свою землю без боя. Идёмте, Мара, я покажу вам усадьбу.

– Эй!.. вы! что вы имели в виду? – окликал вслед офицер, но Андри не обернулся.

* * *

– Смотрите. Раньше Лансель-Каса был за́мком, но в середине восемнадцатого века его разобрали и заново выстроили как особняк в соответствии с модой на неоготику. Все эти стрельчатые башенки, высокие окна… От старой крепости сохранились только подвалы.

Тогда же перестроили наш фамильный склеп, теперь это часовня-усыпальница. Другие, более ранние могилы – на северном склоне, очень древние. К ним мы пройдём по аллее кипарисов. А вон там, видите, роща олив. Этим деревьям пятьсот лет…

Тут Андри запнулся.

– Какие мощные оливы!.. – восхитилась Мара. – А масла с них много бывает?

– Масла… да… это особое масло. Мы поставляем его к папскому двору по привилегии, дарованной Его Святейшеством Иннокентием XI.

Из него делают миро для рукоположения священников, епископов… при освящении храмов. В октябре настанет пора сбора плодов, но…

Он остановился.

– Они всё срубят. Всё. Боже мой, Боже мой…

Мара растерялась, увидев нагорского властеля таким – упавшим духом, с поникшей головой.

– Конечно, – продолжал он. – Они свои секвойи не жалели – что им чужие оливы?.. И после этого нас называют пиратами… Вон пираты, за оградой.

– Ну подождите… как можно оливы рубить?..