Пастырь теней

В старинных камзолах и пышных платьях, в латах и мундирах, в лохмотьях, простых сюртуках и барашковых шапках – без чинов и званий, отнятых Нежи́вой, вместе внимали они патеру, занявшему место, и освещённые огнями свечей лица были полны надежды, ведь за них читал живой!..

– Жизнь вечна, – возгласил Лео, и паства повторила одним дыханием:

– Жизнь вечна.

– И как вновь воскресает Христос, так и мы да воскреснем вновь.

– …воскреснем вновь.

Долго ли длилось чтение? как знать. Лео был в ударе, служил пламенно, с большим воодушевлением.

Философия книги осталась для Андри загадкой – какие-то «тёмные пути», «солнце незрячих», – но пастве она явно нравилась. Иногда голос монаха так менялся, словно не он читал книгу, а она гласила сквозь него, минуя разум, сразу из глаз переходя в уста.

Среди молящихся внутри часовни Андри заметил родителей – они не стремились вперёд, но занимали достойное место и одобрительно улыбнулись ему.

«Вот и пойми их – то ли с собой уведут, то ли благословляют. Верно сказала падинская баба – с ними не просто…»

– …аминь! – завершил Лео.

– Аминь! – дохнуло леденящим ветром.

– Братья и сёстры, ныне с нами на служении есть двое с приветным словом со стороны солнца стороне луны.

Публика выжидала, хотя ясно видела, о ком речь.

– Реки, властель Андри!

За время чтения граф свыкся с обществом холодных, но явно не бездушных теней, замечая в их тусклых лицах отраженье чувств, интерес, а то и равнодушие.

– Я рад видеть всех, причастных роду, – начал он, помедлив, и довольный тихий гомон был ему ответом.

– Я позвал вас, и вы пришли на помощь. Счастлив сказать, что мы победили. И хотя наш девиз звучит как «Не склонять головы», сегодня я нарушу его ради вас. – И Андри отдал собравшимся поклон.

Гомон стал единодушным криком, хотя кричали разное, и на морейском, и на старофранцузском. Свечи отражались в глазах переливчатым блеском, собрание выглядело живым, как при солнце.

– Теперь ты, пастырь Мария!

– По долгу служения я встала на сторону властеля, а узнав его правоту, служила и по зову сердца.

Благодаря вам распря закончилась в пользу Ланселей…

Слушая её, общество одобрительно гудело и шевелилось.

– Но ради этого я прервала ваш сон и призвала подняться из покоищ. За это я прошу у вас прощения. Вы велики в верности, будьте велики и в доброте. В знак мира между сторонами света обещаю сама перемыть вином и опрятать кости двоих удальцов, с честью служивших роду в обеих жизнях. Нынешний патер, фра Леонардо, отслужит по ним.