Пастырь теней

А я-то думал – откуда яма, почему там кости…

– Просили за них замолвить.

– Что ж они прямо ко мне не отправились?

– Робеют вашего сиятельства. Но крепко каются и, если надо, возместят ущерб. И службы патеру закажут, и свечей в храм купят, а касаемо надгробий – то какие скажете, каменотёс исполнит.

Тон речей Андри менялся так плавно и звучал так внушительно, что приятно было слушать. Теперь в голосе его звучала воля ставить условия.

– Святые отцы говорят – раскаяние угодно Господу. Я не буду вчинять им иски, но прошу передать, что в Лансель-Каса нужны работники.

– Оплата… вы думаете им платить?

– Ночным покоем. Дальше – поглядим.

– А всё-таки с янки я бы на вашем месте не ссорился. – Сержант, найдя с графом общий язык, стал чуть более свойским. – Они в силе, и банам указывают, и с канцлером на дружеской ноге.

– Банов и канцлера выбирают, а меня – нет. Меня приходится терпеть таким, какой я есть. Но если лейтенант потребует от вас помощи – прошу ему помочь.

– Вы серьёзно?

– Целиком и полностью. Без всяких уловок. Жалобу? пожалуйста. И чем подробнее, тем лучше. Репортёр приедет – и ему всё рассказать. Зачем таиться? мы народ открытый и бесхитростный. Спросят – а точно ли у вас Рогач завёлся? и мы ответим – не только Рогач Ненаш, но и Репастый, и Плешатый, и Проклет, и Копытарь в придачу.

– Эге… сдаётся мне, что я вас понял.

– Вот и прекрасно. А крестьянам намекните – властель очень любит пение псалмов. Пусть чаще ходят с крестным ходом.

Стук казённых башмаков обозначил уход стражника, и Андри вздохнул:

– Ну, наконец-то!

– А откуда вы все имена знаете, которые не к ночи будь помянуты? – выбралась Мара из тайника. – Кто вас научил?

– Конечно, Зигфрид или Аполлон мне более знакомы, и моя бонна была немка, но была и нянюшка, а также известный вам Йосип, её муж.

– Может, и выгнали. Няни бывают такие чертознайки, что держись – знатухи во всю силу. Вы в хорошем доме росли, я смотрю.

– В хорошем… только невезучем. Хотя… попробуем вернуть сюда удачу?

В доме, которого и тени избегали, оглашать такие планы было слишком смело, но Мара успела присмотреться к графу и начала верить, что его затея вызвать пастыря – не порыв отчаяния.