Пастырь теней

Ему казалось, что батюшка с матушкой, восстав из склепа, примутся ходить по дому, по дорожкам парка, и пенять ему, что дом запущен, что дорожки не метены, в углах паутина, а у него не достанет сил ответить им, что они транжиры, пустившие по ветру состояние Ланселей, и пусть сами себя упрекают.

Во всяком случае, он рано научился считать каждый дукат и багат, а также писать заманчивые объявления: «Продаются коллекции элитных дамских платьев от Chanel и House of Worth… роскошные автомобили класса люкс… без посредников.

Обращаться – Лансель-Каса, Нагора, банья Цомпань, В. Г. Морея». Иначе где взять денег на учёбу и достойный образ жизни, если все выкупные уходят на дворню, челядь и поддержание особняка в порядке.

– Кто же эти… – Андри чуть не сказал «люди». – …эти персоны? как они назвались?.. у теней есть имена?

– Они помнят и берегут их. Это связь с жизнью через обряд. Знаете же – души некрещёных деток маются, пока их не нарекут. Имя – это человек, и даже больше – знамение.

– Да. Nomen est omen.

– Во-во, Лука Почтенный тоже так мне говорил. А вырыли тех двоих кладоискатели. Потревожили прах, разбудили. На камне имён не прочесть, время сгладило, но они назвались мне – Гримо де Ломбелон и Гоцелин Бюрси.

Мара даже не поняла, как в этот миг выросла в глазах властеля. Одной фразой она устранила напрочь все сомнения Андри в её искренности. Откуда было крестьянке из горной деревни, далёкой от Лансель-Каса, знать имена, истёршиеся с надгробия и едва не забытые людьми? Они остались только в плане парковых захоронений, сделанном в пору перестройки замка в особняк, а план тот вместе с родовыми записями хранился отдельно от книг библиотеки, и никакие оккупанты его не коснулись.

– Я знал их, – только и ответил Андри.

– Быть не может. Они ж давным-давно благословили земное!..

– Не лично, по хроникам. Верно, дело то давнее… Видите ли, Мара, до первого крестового похода мы были простыми копейщиками, даже фамилия наша от слова lance, «копьё». За доблесть нас опоясали мечом, возвели в бароны, затем в графы, но мы не возгордились, всегда привечали незнатных воинов и делили с ними стол.

Эти двое, Гримо и Гоцелин, были служилыми Ланселей в замковую пору, ходили в морские сражения… да, можно назвать это пиратством… и умерли от ран, полученных в бою. Тогдашний властель любил их и велел похоронить на своей земле – бедняги остались неженаты, некому было заботиться об их могилах. Значит, теперь мой черёд покоить их.