Пастырь теней

Вдруг кто повернёт полупрозрачную, из серого праха сотканную голову, уставится провалами глазниц и словно принюхается, раздувая ноздри.

«Помоги мне. Я заблудился. Покажи дорогу…»

Год и два училась, едва себе первое место служенья нашла, и тут Муссолини напал. Началось тяжкое – пробираться по ночам к местам боёв, расправ, и унимать мятущиеся тени. Другие на свидания, на танцы, на гулянки – а ты на кладбище, к свежим могилам. Вот же выпала планида!.. однако, пастыря кормили от общины, давали платье, обувь, а порой и деньги.

Но самое тяжкое было потом, при немцах. Когда пришла тайком своих проведать, а там – одни фигуры пепельные, сквозь которые видны сгоревшие дома. И они звали её, тянулись к ней. Тогда всё помутилось, смерклось, закричало в голове – и не скоро отпустило.

Луке спасибо. Поднялся, дохромал до опустевшей деревни, утихомирил. Сама она с тех пор туда – ни ногой.

Стороной Мара прознала, что Аранья зарастает дикими травами, древесной порослью, а к названию её прибавили «Мртав-» – «Мёртвая».

Никто не зарится на опустевшую землю – слишком свежа беда. Повозки, путники – в объезд, в обход. Только дюралевая табличка на кресте, надпись выбита зубилом – «В память 253-х жителей».

* * *

Она не любила вспоминать, чем усмиряла еженощный свой кошмар. Если не утолять стонущие в неизбывной муке тени, они будут являться вновь и вновь.

Греки раньше знали толк, как насыщать холодный голод теней. На перекрёстках дорог лили тёплую кровь, и являлась Мать Призраков с чёрными гончими на сворке – те лизали жертвенное, а Тёмная Охотница называла имена добычи и спускала псов.

Они возвращались, только разорвав души названных, а люди потом удивлялись – отчего скоропостижно умер богатей? почему конь сбросил дворянина?

Но Лука запретил строго-настрого. «Если возомнишь себя хозяйкой судеб, станешь казнить и миловать руками тьмы – знай, что назад пути не будет, и однажды за спиной ты услышишь чёрных псов. Своё решай – сама».

«Я больше не стану делать, как раньше», – твёрдо решила она, покинув Антемураль.

И даже мимо немецких пленных, под охраной солдат мостивших камнем дорогу, прошла без желания убить кого-нибудь. О чём после возблагодарила Пресвятую Деву в первой церкви на пути.

В Лансель-Каса она собиралась ко сну с опаской. Вдруг тени Араньи вернутся здесь?.. Чтобы не рисковать, ночёвку в склепе отложила на потом: «Сперва освоюсь, осмотрюсь, а дальше видно будет».

Волнение долго держало её в напряжении, но не тревожном, а… вроде удивления.