Священнослужитель

Я озорно заулыбался, провоцируя Стефана на гнев.

– Зрю я, исцелила тебя Нюрка, - загрохотал он нарочито громким голосом, - собирайся, до меня пойдешь.

– Кто же ты такой, холоп, чтобы мне приказывать? - я произнес это негромко, но твердо и с таким апломбом, что староста от неожиданности захлопал глазами, лишь беззвучно открывая рот. Я же не дал ему опомниться.

– Кто дал тебе право Нюрку обижать, людишек прохожих в работники забирать, крестьян местных батогами наказывать? Или запамятовал, что все мы братья и сестры во Христе?

Я продолжал эмоционально «наседать» на недалекого администратора.

Тот ничего не придумал лучше, чем рявкнуть срывающимся голосом:

– Ты кто? Что здесь делаешь?

– О том, кто я, тебе знать не положено. А пришел я сюда, чтобы людишек сих от такого нехристя как ты избавить. Отвечай, почто безвинно людей обижаешь?

Староста мешком сполз с коня и глядел на меня уже снизу вверх, пытаясь определить мой социальный статус и положение в обществе. Серый, скукожившийся, с перекосившимся от страха лицом, он вдруг стал мне настолько безынтересен, что я поспешил поскорее завершить мою «благосклонность» к выслужившемуся крестьянину.

– Слушай меня, Стефан. Сейчас ты поедешь домой и отпустишь прочь всех схваченных тобой людей. Я это проверю. Во-вторых, никогда больше не поднимай руки своей на другого человека, иначе будешь иметь дело со мной. И, в-третьих, я теперь буду жить у Анны. А ты поможешь мне обустроить мое жилье. Понятно?

Мужик согласно закивал головой. Но по его виду было неясно, то ли он пытается взять паузу в общении, чтобы приготовить некую пакость, то ли действительно испугался незнакомца, осмелившегося поставить его на место.

Я решил добить его окончательно. Достал из внутреннего кармана смартфон, вывел на экран снимок иконы и включил на громкую связь одно из имеющихся в телефоне духовных песнопений. Повернул экран к Стефану, чтобы он мог видеть Образ и троекратно перекрестил его иконой в тот момент, когда невидимый хор громко и торжественно начал исполнение духовного стиха.

Староста выпустил из рук повод, упал на колени, и дрожащими руками попытался изобразить на себе знамение. Против хорового исполнения раскатистого «Аллилуйя» невидимым хором он устоять не мог. Усиливая произведенный на старосту эффект, я величественно повернулся и шагнул за порог, давая понять Стефану, что считаю аудиенцию законченной.

Травница встретила меня с широкими от испуга глазами, безусловно слыша весь наш разговор и исполнение песнопений на телефоне.