Земные врата

Правда, Строганова заранее предупредили – Нечаев причастен к мятежному Союзу благоденствия и знаком с участниками декабрьского смятения 1825 года, хоть и не очень близок им. Если бы не покровительство знатных московских бар, князей Голицыных, быть бы ему на допросе у Бенкендорфа, а затем жить в ссылке, в родовом имении.

Но таким шёпотам граф много значения не придавал. Военный, он ценил результативность, а не всякие там наговоры. Как говорится, будь хоть пёс, лишь бы яйца нёс. А прок от Нечаева был, и немалый.

Наконец – кто не был в масонах и не грезил о всеобщем счастии, тот не бывал ни жив, ни молод. Но, принося масонские клятвы, важно помнить, что служишь Отечеству, а не безвестной Вдове, которая неведомо где живёт, какого бога исповедует, и у которой две дюжины грудей, как у Артемиды Эфесской. Спасибо, если не рога и не раздвоенный язык.

– Что ваш отчёт о раскольниках? зреет ли? – спросил Строганов, когда первая рюмка ушла по назначению. – Я-то о казнокрадах отчитаюсь, но до раскола не касался – не моё это, не чувствую к этому склонности и потому целиком полагаюсь на вас.

– Вам искренне или лукаво, Александр Григорьевич? – продышавшись после чарки, дерзко спросил порозовевший Нечаев.

– Как на духу.

– После Ермака, когда мы Урал взяли, тут конь не валялся. Два с половиною века забвения и нерадения. Всё хуже, чем плохо. Радея о ясаке и золоте, о прибылях казны, мы напрочь забыли о вере и народном образовании – зато они помнили и действовали. Они более грамотны и книжны, начитаны и начётливы, поэтому народ доверяет им, склоняется к ним, уходит в секты и толки, а наших пьяных и безграмотных попов презирает.

– Я верю вам, Степан Дмитриевич, – мрачно ответил Строганов. – У самого меня сходные впечатления… Положиться буквально не на кого, всех опасаешься. Едва двух-трёх человек могу назвать в здешнем своём окружении, кому я могу довериться… не считая вас, разумеется.

– Уставу верен. Со ста саженей всадника намертво с коня ссадил одной пулей, но сокрушался – де, в коня метил.

– Люблю удальцов, кто не в строю, а в одиночку действовать горазд. Англичане из карабина Фергюсона и дальше прицельно бивали, но то на полигоне, не в бою… Петька! – крикнул он, и в дверях возник денщик.