Земные врата

– В роту передай приказ – чтоб унтер приезжий ел с офицерского стола. И утром его ко мне с рапортом. Куда эту девку ссыльную определили?.. – спросил он у Нечаева.

Тот пожал плечами, наливая графу и себе по новой:

– В тюремный карцер, полагаю.

– У кибитки было трое – она, унтер и вы. Точно уверены, что именно вас хотели убить?

Рука у Нечаева чуть дрогнула, водка пролилась на скатерть.

– Я бы не сказал…

– Петька, вели ротному поручику – чтобы девку ту перевели в господский дом, в отдельную камору. Сменный караул – из надёжных солдат, под началом приезжего унтера.

– Так-то у нас, Степан Дмитриевич, – добавил он на вопросительный взгляд Нечаева. – Выпьем, а после я вам расскажу, сколько у меня уже свидетелей против Зотова на тот свет отправилось. И ещё работных с полсотни пропало, отосланных из Кыштыма. Сейчас их воинская команда вдоль дорог ищет. А вы говорите – Ермак… Тут, согласно показаниям, – похлопал он ладонью по стопе бумаг, – и убиенные есть, и безумными объявленные… всякие! Пока вы здесь, честь имею пригласить вас к расследованию.

* * *

Благородные люди в России восходят с дворянства и даже до княжества. Есть череда званий для служивых – если не подсекут немилость или рана, можно высоко подняться. То же для церковных, для чиновных – знай служи-выслуживайся!

А для подневольных лестница поплоше, и всё вниз да вниз. Вздохнул – розги. Глаза поднял – плеть. Возразил – острог и кнут. Замахнулся – каторга и цепь.

Хотя бывает иначе, по-всякому.

Случается, и раб в силу войдёт, хваткий да оборотистый, если пойдёт по головам, и благо, если по живым. Например, как Зотов.

Даже дворян спускают с верха, как на санях с горы. После бунтовского дела в Сам-Петербурхе их даже смертью казнили, других чести лишили и в гору сослали. Стали те же каторжане, только умеют по-французски, фехтовать и в музыку играть, а надобно – кайло держать.

Среди восходящих-нисходящих по житейским лестницам Катя словно бы на предпоследней ступеньке запнулась, а потом пошла вспять.

Её приезд удивил многих. Подойти к ней робели – грозный унтер шевелил усами, сердито поглядывал и цыкал, если кто приближался, – но издали и окликали дружески, и руками ей махали.

В работных казармах вечером судачили – что, мол, такой возврат означает? Звучало всякое:

– Зотов под караулом, его сообщники под следствием – не иначе, Катьше милость выйдет. Граф отпишет государю всё как было, и тот её простит.