Бегство

Еду таскает иногда, лекарства, если кто-то заболел. Вчера вон, от кого-то услышала, что твоему приятелю плохо совсем, пришла посреди ночи. Будто и не боится...— Кого?— Вот сейчас и узнаешь, кого, — проворчал Ив. — Давай, парень, пойдем.После полутемной лачуги дневной свет бил в глаза. Доминик, щурясь и держа руку козырьком разглядел, как работники бредут, группками и по одному, по пыльной дороге, что вела к усадьбе на холме. Совсем уж далеко, дрожа и расплываясь в горячем воздухе, маячила тонкая фигурка в белом платье.

— Эй! — заорал он. — Эй! Лаура! Подожди!— Совсем сдурел? — зашипел на него Ив. Люди оглядывались, на их лицах читались недоумение и испуг. — Замолкни, пока беду не накликал!— Лаура!Доминик припустил бегом, поднимая пыль. Когда он был уже в двух шагах, девушка обернулась и обожгла его холодным взглядом.— Не ходи за мной.— Я просто... просто... — он никак не мог отдышаться, глотал слова. — Я... я хотел извиниться...Лаура вскинула брови.— Извиниться?— Ну, за то, что обругал тебя... и...— Ты ради этого бежал? Дурак. Хорошо, извинения приняты, а теперь отстань. Не ходи за мной.— Ни черта не приняты, я же вижу! Ты злишься. Слушай...— Да отвяжись от меня! — закричала девушка. — Вот же дурак! Она узнает! Разделается с тобой сама или расскажет хозяину! Тебе же хуже будет!— Да кто узнает?! — взорвался Доминик. — Как узнает?! Все отстали, здесь вокруг и нет никого! Что за дьявольщина у вас тут творится?— Отвяжись!Он упрямо продолжил идти рядом, не отставая. Девушка зашагала быстрее, ускорился и Доминик. Вдруг она остановилась, молча посмотрела на него, хмурясь и кусая губы. Потом вздохнула.— Ты же не отстанешь, верно?Он покачал головой.— Ну и дурак, — повторила она. — Ну и ладно. Я тебя предупредила.С минуту они шли молча, потом Лаура заговорила тихим, мягким голосом:— Ладно. Все и так о ней знают. Никто о ней не говорит, но все знают. Хозяйка Мерседес. Колдунья. Чертова треклятая колдунья.— Колдунья?Лаура бросила на него быстрый взгляд.— Ты заметил, может быть, какие у вас в поселке все кроткие и благочестивые? Как никто не ругается, не дерется, никаких историй про свои прошлые делишки не рассказывает? На сорок мужиков от силы пять женщин, и никто, кроме мужей, на них и глаз не поднимет?— Вообще-то да, заметил, — пробормотал он. — Я еще удивился...— Никто уже несколько лет не пытался бежать отсюда, — продолжала девушка, будто не слыша. — Вчера только какой-то недоумок попробовал... наверное, тот, которого привезли с вами, он еще порядков не знает.