Риверхилл

И даже, когда отец оставил Риверхилл, Майло сохранил обе вывески, став полноправным наследником его призвания.

Градообразующим центром Риверхилла была Церковная площадь, обычно усеянная торговцами, путешественниками и разгильдяями. Называется она так не напрасно: словно отстраняясь от лавок и шумных людей, площадь сужалась перед самым входом в Церковь святого Варфоломея, которую в простонародье прозвали Церковью-на-Холме. Собственно, весь город находился на одном возвышении, которое и венчала церковь.

Из декады в декаду с момента основания количество домов росло и росло.

Они строились до тех пор, пока очередное кольцо улиц вокруг церкви не достигло берегов Гринуотер, довольно узкой, но глубокой реки. Нашлись, однако, смельчаки, рискнувшие поставить себе дома и на другом берегу Гринуотер — для этого водрузили даже не один, а два деревянных моста, один из которых разрушился, а второй позднее переделали из камня. Риск состоял в том, что второй, менее заселённый берег был болотистым, и фундаменты домов, особенно близких к воде, то и дело размывало.

Предки Эллиота и Майло жили в Риверхилле со времён основания. И похоронены они были на втором кладбище, что располагалось как раз на болотистом берегу.

Но ни у кого их них не было этой загадочной силы, обитавшей в душе Майло с самого рождения.

Эллиот начал обучать его алхимии и целительству ещё при жизни младшего брата. Он знал наверняка — маленький Майло был особенным мальчиком, способным и умелым. Как можно больше знаний отец давал ему, как можно скорее обучал его формулам, идеям, правилам и трюкам.

Он словно бы спешил, опасаясь чего-то. Боялся, что не успеет оставить после себя последователя.

Майло всё схватывал на лету. Сначала он научился чтению и письму у отца Якова из Церкви-на-Холме, потом отправился в Оксфордский университет, где учился и его отец. Он мечтал быть, как он. Быть лучше, чем он. Быть законным последователем, чтобы им по-настоящему гордились. Он не смел подвести. И для этого юный Майло каждый день экспериментировал с зельями и настойками, читал взапой современные учения, пытался изучить свой «внутренний свет», на что он способен, кто ещё мог обладать им.

Но нет — этот свет жил только внутри него. И каких-либо упоминаний о схожем феномене среди иных, известных источникам людей, в библиотеке университета он так и не обнаружил.

Так или иначе, в родной город он вернулся полноправным представителем своей профессии.

Проходили годы. Старики сменялись младенцами.