Приют изгоев

Остановилась перед зеркалом, пригладила гребешком короткие, до плеч, волосы, накинула край вуали на голову, после чего тихо вышла в соседнюю комнату и осторожно разбудила госпожу Шаулу.

— Что? Кто? А? — испуганно забормотала та.

Эйли приложила палец к губам:

— Тише, давайте не будем будить остальных.

Шаула села в постели.

Эйли опустилась на корточки и шепотом сказала, что да, она признает, что вчера вела себя легкомысленно, надеется, что Шаула и Минтака не очень сердятся на нее — она же не затевала чего-нибудь дурного, просто заговорилась с князем Сабиком и, кажется, проговорила дольше, чем следовало.

— Он угостил меня чаем, а потом проводил домой...

Шаула осуждающе покачала головой.

— А сейчас я должна сходить к Бахрейе и испросить прощения, — продолжила Эйли.

— Хорошо, — сказала, мгновенно смягчившаяся Шаула. — Обождите несколько минут, ваше высочество, я сейчас оденусь.

— Я выйду во двор и подожду у подъезда, — покладисто ответила Эйли и выскользнула из комнаты.

Утренний двор напоминал мрачное ущелье предутренний сумрак лишь кое-где разгоняли редкие фонари, было пусто и тихо.

Эйли несмело приблизилась и встала в нескольких шагах, разглядывая большую, красивую голову лошади. Она до сих пор не могла привыкнуть к этим большим грациозным животным, но ее так и тянуло к ним. Глядя лошади прямо в большие, влажные, карие глаза, Эйли стала медленно приближаться к ней. Та стояла, настороженно косясь, пряла ушами и неуверенно переступала копытами, однако с места не трогалась.

Из дверей подъезда торопливо вышел молодой мужчина, отвязал лошадь и вскочил в седло.

Эйли услышала, как что-то негромко звякнуло о мраморные плиты двора.

— Сударь! — окликнула она. — У вас что-то упало...

Всадник чуть тронул лошадь с места и осмотрелся вокруг. Эйли подошла, подняла с пола короткий стилет и подала его всаднику.

— Не надо, — угадав его намерение, Эйли отступила.

Молодой человек глянул на нее пристальнее:

— Простите, кажется, я действительно ошибся, — сказал он с легкой улыбкой. — В таком случае — благодарю вас, сударыня.

Он низко поклонился Эйли. Возможно это было чуть неучтиво и кавалеру следовало сойти с седла, но может он спешил? И Эйли не стала придираться.