Приют изгоев

Так вот, только они прибыли сегодня за очередной порцией дерьма, как прямо на их глазах вместо очередной порции ожидаемого по желобу скатился живой человек. Что он именно живой, а не покойник, как порой бывало уже, они поняли по тому, как скользивший по дерьмяному желобу махал руками, тщетно пытаясь хоть за что-то уцепиться, и по произносимым им при этом словам: ничего подобного, про слова, Батен не мог припомнить, хотя золотари уверяли, что слышно было, наверное, на самом Краю Земли.

Когда неожиданный подарок сверху скрылся в дерьмоприемнике, среди золотарей возникла короткая дискуссия: спасать сверзнувшегося сверху производителя удобрений ― живой все-таки (пока) человек ― или пусть будет, как будет, дерьмо к дерьму.

В результате возобладала первая точка зрения, и уже переставшего барахтаться Батена выволокли из накопителя, провели с ним все причитающиеся процедуры, а когда он более-менее задышал, оттащили сюда, в «приют», служащую для отдыха и еды пещерку, предварительно, само собой, раздев и отмыв в небольшом проточном прудике неподалеку, чтобы не портить аппетит себе и Мергусу, который тоже остановился здесь на ночлег.

Выслушав эту не очень приятную для себя историю, которую, перебивая и дополняя друг дружку живописными подробностями, рассказали его спасители золотари, Батен смущенно их поблагодарил.

― Да не за что, ― повел здоровенными плечами Грус и честно признался: ― Это ты вон, Волантиса, благодари. Я-то ведь против был, чтобы тебя вытаскивать. Ну, не то, чтобы против, но... ― он махнул рукой и замолчал, а Волантис произнес усмешливо:

― Не обращай на него внимания, парень.

Видел бы ты, как он тебя откачивал, когда из тебя дерьмо фонтаном било. А вообще-то, ― перевел он тему, ― за что тебя свои-то так?

Батен молча пожал плечами. Как им объяснишь, за что? Конечно, люди они, в общем-то, добрые, раз не оставили его утонуть в дерьме, но вряд ли смогут понять, почему краевики невзлюбили его.

― Да какие они мне свои, ― проговорил он с неожиданной  горечью, глядя на мерцающий огонь лампы-жаровни.

 

  ― Вот как? ― произнес Волантис. — То-то я и смотрю, на краевика ты не очень-то похож. Они все волосатые, что та росомаха, а ты, вон, только-только бороденкой обрастаешь, хоть и на молоденького никак не тянешь.

Батен невольно провел рукой по действительно едва начавшей оформляться бородке и припомнил виденных им краевиков-разъезжих: огромная меховая шапка, бородища по самые глаза и меховая же бурка на плечах. Поистине росомахи.