Приют изгоев

Стоящий на пороге пещеры неопределенного возраста светловолосый мужчина был высок и худощав и одет он был, скорее даже ― затянут, в черную кожу; Батен не удивился бы, если б кожа эта была сродни коже чуть не прикончившего его дьявола (Позже он узнал, что так оно и было. Разведчики-кромники одевались в комбинезоны из кожи тех самых летучих обезьян ― малп, которые были их непременными и верными спутниками и помощниками во всех их путешествиях. Правда, это были дикие их сородичи, которых здесь называли хайрами). Только в отличие от кожи животного, одежда человека была часто простегана какими-то яркими, блестящими в свете успокоившейся лампы нитями.

Стройность высокой фигуры несколько портили словно разбухшие в суставах члены и громоздкие тяжелые даже на вид башмаки из серой кожи, очень похожей на шагрень, с блестящими металлическими ободами понизу.

Однако сам мужчина не считал по всей вероятности свою одежду и обувь неудобной или тяжелой. Он двигался в ней весьма ловко и совсем не скованно.

― Тхор, ах ты ублюдочное отродье летучей мыши! ― грозно, но, как показалось Батену, с притаенной нежностью, вновь взревел пришелец.

― Кто тебе велел вылезать из своего угла без спросу?! А ну, пшел на место!.. ― Черный человек сопроводил свой приказ приличной затрещиной ― и снова Батену показалось, что это была не столько затрещина, сколько потрепывание животного по затылку ― словно хозяин треплет по загривку свою любимую собаку, ласково, хоть и грубовато поощряя ее.

Так оно, скорее всего, и было. Животное повело себя совершенно по-собачьи: что-то гулко проворчав в ответ на упрек хозяина, оно все также неуклюже-грациозно проследовало в дальний угол и, напоследок сверкнув на Батена укоризненным глазом, уселось там и, прикрывшись своими огромными крыльями, вновь превратившись в шалашик, за который его и принял Батен поначалу.

Вошедший повернулся к все еще валяющемуся на полу Батену.

― Что, перетрусил? ― спросил он со снисходительной жесткой ухмылкой. ― Небось уже с жизнью распрощался? Хорошо, что Волантис с тебя штаны стащил, а то снова от дерьма отстирывать пришлось бы.

Не мокро, а?

В голосе говорившего теплоты и участия было гораздо меньше, чем когда он обращался со своей крылатой собакой. Батен не успел сообразить, что ответить, как от входа раздался другой голос:

― Брось, Мергус, откуда парню знать, что Тхор без твоего приказа комара не съест? Он, поди, и живую малпу-то никогда не видел. Разве какие-нибудь страшные сказки, что у них там наверху сочиняют, слыхал.