Последнее представление

К тому же, путь после деревни они двое должны были продолжить вместе. Фауст признавал, что компания их в дружеском общении была не очень крепкой: характерами они сходились весьма скверно. Но между поездками они практически не общались, чтобы избежать ненужных ссор. А сразу после загрузки телеги начинал действовать уговор: никакие споры не должны влиять на работу. В самом крайнем случае для решения проблем привлекали именно Фауста, как самого старшего и ответственного. Впрочем, это было всего трижды, причём два раза – за первый год.

Въезд в деревеньку, увы, не ознаменовался совершенно никакими впечатлениями. Даже людей на дороге не было: видимо, все занимались делами в домах или на другом краю. Марк немного сник: он, наверное, ожидал, что можно будет сразу начать завлекать народ.

– Езжай прямо по дороге, – велел Фауст, приблизившись к месту возничего, – мы, верно, прибудем либо к рынку, либо к управе.

– Смотрите, смотрите, ребят, – восторженно зашептал Марк, – встречают, наконец-то! Эй! – он встал и замахал рукой, – гости столичные приехали! Подходите к закату на рыночную площадь! Мы праздник вам привезли!

Группа девушек остановилась на обочине, недоверчиво глядя на незнакомцев.

– А чего ждать-то, мастера? – чуть хамовато спросила она. – Мы-то думали, столичные гости только торговать приезжают. А вы – праздник.

– Ооо, – Марк спрыгнул с телеги прямо на ходу и подошёл к девицам. Бойкая осталась на месте, а остальные сделали полшажка назад.

– Что-то мы его и у вас не видим, – протянула одна из девок позади. Остальные захихикали.

– Феликс спит, – Марк развёл руками, – ему же ещё сегодня весь вечер вам на потеху выступать! Нижайше прошу прощения, дорогие мои, бежать вынужден, бежать от вас, иначе мои друзья уедут без меня, – он сложил у сердца кулачки в прощальном жесте и вприпрыжку побежал к порядком уехавшей уже телеге.

– И не забудьте! – крикнул он вдогонку, – на рыночную площадь на закате!

Ребята устало, но всё равно довольно вздохнули. Марк по долгу своей службы был вынужден зазывать народ в лавку отца, легко очаровывал людей, и потому, если он не спал на подъезде к городку, то публики всегда было много.