Кровные оковы

Кровные оковы

Властимир Невзоров

Глава 1. Тревога

– Знаете, что мне это напоминает?

– Не имею представления, господин.

– Приют для больных душою у храма Всесветного, который я видел в Эльпере.

– Право, господин, вы очень уж резки.

Лоренц усмехнулся. Олаф, оруженосец, приставлен был к нему ещё в раннем детстве, и знал его, как никто другой. Он был чуть старше, опытен, но неблагороден, и оттого в его глазах было чуть больше заискивания, чем хотелось бы.

– А как иначе можно это прозвать? – юноша обвёл руками двор.

По нему туда-сюда сновали слуги и дворовые всех мастей, от кухонных девок, что собирали еду в дорогу, до конюших и оружейников. Кажется, только солдаты вели себя достойно моменту – пятидесятники отчитались о сборах и ушли обратно в казармы, готовые в любой момент выйти с отрядом на улицу. – Я, право, не могу сетовать, – чуть мягче добавил он, – в конце-концов, меня для того и растили. Но, увольте, либо вы гордитесь тем, что сын едет исполнять долг, либо приставляете к нему дюжину нянек и не пускаете за ворота. Совмещать это, согласитесь, не лучший замысел.

Олаф вздохнул и принялся поправлять седельные сумки. Наверное, это единственная нянька, которую было приятно видеть рядом.

– Для родителей нормально беспокоиться о своих детях, господин, какими бы взрослыми и умелыми они бы ни были. Подумайте, ведь без вас рядом с ними останутся только малолетние дочери…

– И великовозрастный отцовский ублюдок, – Лоренц поджал губы. – Знаете, Олаф, чего я боюсь? Что я вернусь домой и найду мёртвого родителя, сестёр в борделе и Эберта в управе!.

.

– То есть, – улыбнулся оруженосец, поднимаясь на лошадь, – вы боитесь не смерти в бою и холодной земли, а воцарения человека, у которого прав на наследство меньше, чем у дворовых собак? Даже признанные бастарды в очереди стоят ниже дочерей.

– Но выше братьев и племянников, – тот покачал головой, – а, зная характер наших людей, я искренне опасаюсь, что нагулянного мужчину они куда больше будут рады над собой видеть, чем законнорожденных девушек.

В их сторону от входа направились несколько фигур. Отец всё ещё хромал – на последней охоте лошадь упала, раздробив ему бедро. Лекари не давали обещаний, оттого и так сильны были страхи о единокровном брате. Мачеха семенила рядом, одетая в тёмные платья, за ней шли сестрёнки, одна за другой. Завершал процессию Эберт, бредший поодаль с опущенной головой.

– Вас должны хорошо встретить, Лоренц, – отец улыбнулся и подал ему сложенный лист бумаги.