Оловянное царство

Последний раз такое выражение обреченности на лице он видел, когда тот грозился выгнать Ровену, – Молю тебя всем, во что веришь – не бери свою белую клячу. Возьми кого… порезвее.

Белый конь, старый подарок Вортигерна, был еще жив.

– Эта кляча была лучшим конем на пустошах лет десять назад.

Вортигерн хмыкнул.

– Да, знаешь, мы тоже.

Они не сказали ни Килуху, ни остальным, ни даже Ровене. Снующим по двору женщинам император с Амброзием были неинтересны, и Вортигерн ловко и хитро, как вор, отвязал в конюшне свою лошадку, а затем вскочил на нее также проворно, как в юности.

– Поспеши, – бросил он.

Амброзия снедали гнетущие мысли. Он выбрал себе серого жеребца, молодого и быстрого, почти незаметного, кое-как взобрался на него. В голове носилась сотня вопросов, назойливые, точно мухи, но он молчал. Когда ворота Повиса остались у них за спиной, а осенняя пустошь раскинулась до горизонта, Амброзий некстати вспомнил другую поездку.

– Куда мы едем? – осмелился он спросить.

– Увидишь.

Амброзий почувствовал, как в нем закипает гнев.

Сухие ответы, молчание, рассеянность императора и его мрачность – все это предвещало дурное, но вот кому? У Вортигерна были странные нормы морали.

«Если бы он собирался убить меня, то навряд ли дал в руки оружие». Он дотронулся до перекрестья меча под плащом и на миг ему стало спокойнее. Да, Вортигерн не восторге от триумвирата. Это дурная затея, как ни крути. Еще эти саксы…

На двоих у них оказалось две фляжки – одна с водой, у Амброзия, другая с элем, у Вортигерна.

Когда солнце стало клониться к закату и с запада подули ветра, император велел разбить лагерь. В тишине они разожгли огонь и также молча зажарили жирного кролика, которые в избытке водились на пустошах. Император был мрачен, а от вопросов открещивался. На другое утро они продолжили путь.

– Ровена знает, когда ты вернешься?

Вортигерн сделал вид, что не расслышал его за порывами ветра.

– Кто правит в Повисе вместо тебя?

– В Повисе всегда правлю я!

Это была отличная проверка на глухоту.

– Замечательно. Ну вот и иди утопись.

Хорошая была драка тогда, лет десять назад. На тех же пустошах. Он разбил ему нос кулаком, выбил пару зубов, извалял в дорожной пыли и грязи – тогда Амброзий одержал верх над выскочкой-солдатней. Чем дольше центурион ехал с Вортигерном, тем сильнее жалел, что больше не победить ему в рукопашной.

– Твой брат долго не пишет нам.

Центурион поджал губы. Надо же, его светлость император Повиса соизволил заговорить.