Оловянное царство

Вестник вернулся с головой на плечах, и одно это было неплохо. Он дрожал от промозглого ветра и кутался в плащ, на правой руке у него были перебиты почти что все пальцы, но он протянул Вортигерну очередное послание. То же, что в первом. Лодегранс действует по собственному почину, а если император Повиса не будет держать язык за зубами, люди Хорсы и Хенгиста вторгнутся в его земли из ныне саксонского Кантия.

Вортигерн разорвал пергамент три раза.

С разрыва союза уже прошло три луны. С отъезда Утера – две. От того тоже было немного вестей.

– Скажи, Полубритт, – начал он. – Я когда-нибудь заживу спокойно и счастливо?

– А императоры когда-то стремились к такому?

После мира с женой Вортигерн стал спокойнее, но странная задумчивость не покидала его.

– Не знаю, ты мне скажи. Ты знаешь больше меня.

Перед глазами Амброзия лениво проплыли вереницей императоры Рима, восточной империи, даже парочка великих вождей из числа иноземцев. Счастье, спокойствие – это все было абстрактной материей. Хорошей игрушкой для греков.

– Ты решил, когда уезжаешь в Камулодун?

Старую крепость нужно приводить в порядок, как минимум год.

– Если погода успеет наладиться – то до зимы. Если же нет – на другой год, когда сойдет снег. И когда с провизией не будет проблем.

– Недурно, недурно.

Его явно что-то тревожило, и он слушал Полу-бритта в пол-уха. Солдат-император, ехидный, опасный, себе на уме – он был в самом расцвете лет, но что-то надломило его. Ясное дело, что теперь тот жаждет покоя.

– Заведи себе сына, – ответил Амброзий.

– Это вопрос к моей любимой жене. А пока что… Моргауза будет править после меня.

Может, Ровена и правда бесплодна. Что до Моргаузы – даже его сын не знает, что такое на деле этот ребенок, сотканный из снега и черного дерева. Внезапно Амброзий понял, что будет скучать в своей новой крепости по императору-сумасшедшему. Скука и сожаления – такова, видно, судьба любого властителя.

– Вортигерн?

Император вздрогнул.

– Ты сегодня рассеяннее обычного.

Клочки взлетели в воздух и осыпались снегом в оконной нише.

– Собирайся.

Вортигерн прикрепил к поясу кинжал и длинный острый топорик. Бывший римлянин, он всегда оставался варваром и не скрывал этого.

– Куда и надолго?

Вортигерн не ответил.

– Скольких людей мне брать?

– Мы едем одни, – голос императора был сухим и отрывистым.