Как я честь Ансельма защищал.

Как я честь Ансельма защищал.

Алевтина Низовцева

Как я честь Ансельма защищал.

Итак, как я уже говорил, мой маленький ассистентик помимо верной исполнительности, обладал еще и поразительной неуклюжестью, к счастью, от данной неуклюжести пациентики не страдали. От нее страдал я.

Хотя, я довольно быстро привык, к то и дело, падающим на меня книгам из шкафа, порой падавших на меня вместе с тем самым шкафом, к бесконечно проливаемому кофейнику, к постоянно летящим, но вовремя тормозящим у моих ног хирургическим интрументикам и вечно разбиваем шприцам… Да я даже научился уворачиваться от самого Ансельма, несшегося на всех порах ко мне, предоставляя ему врезаться носом в жесткую стену, нежели в мягенького меня.

Тем погожим августовским днем, когда ничего не предвещало страшного, после очередного обхода, я оставил Ансельма передыхать в кабинете за варкой отваров и процеживанием уже готовых травяных настоев, а сам отправился в курилку, где стояли, пошатываясь после до обеденных возлияний за успех планируемых на сегодня операций и за последующий упокой новопреставленных, прооперированных ими пациентиков, Обгалдырь со своим Свиномерком.

Завидя меня эти двое, подняли громкий хохот и поинтересовались, как здоровье моих недорезанных отбросов общества. Я пожал плечами и сказал, что у моих драгоценнейших перитонитничков все в полном порядочке, что оперировать из них нам никого не надобно, потому как все итак прекрасненько идут у нас с Ансельмом на поправочку благодаря всеисцеляющей альтернативочке и гомеопаточке.

Некоторое время Обгалдырь со своим Свиномерком ехидствовали над моей хиропрактической деятельностью, впрочем, я никак не отреагировал на то, ибо Damnant, quod non intelegunt (лат. осуждают то, чего не понимают), а я уже порядком устал убеждать направо и налево, рьяно глаголя с пеной у рта, что проблемы позвоночника напрямую влияют на общее состояние организма, а также врожденный интеллект, что позвонковые подвывихи и вправду существуют, хоть их и не видно на рентгеновских снимках.