Оловянное царство

Использовал это время, чтобы разнюхать и выкрасть карту с ходами, а потом соединился с основными силами Хенгиста. Мы так считаем. Он пишет, что у него есть три сотни людей.

– А ещё он пишет, что ходы они завалили, – добавил Вортигерн. – Это значит…

– Это значит, что крепость мы отобьем только многолетней осадой, – закончил Амброзий.

Император кивнул. Амброзий понял, что до сих пор не услышал обвинений в предательстве. Голова была на плечах, а не в плетёной корзине, это путало и смущало. Последние месяцы его жизни, как сон.

Сон тягучий, длинный и странный, путанный, как видения Мирддина, и, Амброзию казалось, что он уже из него не очнётся. Надо отрастить в нем жабры, как диковинной рыбе.

– Что говорят Хенгист и Хорса?

– Письмо только от Лодегранса. Но я направил в Кантий гонца. Не думаю, что он вернётся живым. Мы вступаем в долгую битву.

Лицо Утера изменилось при слове «мы». На нем промелькнула тень, что-то неясное, неуловимое, будто крыло воронов Морриган, но затем его губ коснулась улыбка.

Первая за множество лет, к добру или к худу.

– У нас будет новый союз, – сказал Утер. Прочие обернулись к нему. – Союз трёх властителей. Незыблемых. Непреклонных. Непобедимых. Неистовых. Пусть саксы выступят против бриттов и Рима – они обломают о нас свои зубы. Друзья, – он усмехнулся, будто разгадал чудную загадку. – Небеса благоволят нам сильнее, чем прежде. Ведь у нас будет третий триумвират.

Отблеск величия древних и силы рассек завесу в уставшем мозгу. Теперь улыбка Утера была объяснима.

Триумвират. Это слово так не подходило для этой земли. От него веяло не славой, а обреченностью.

Амброзий с Вортигерном переглянулись. Прежний вечный союз прожил три месяца – сколько отведено будет следующему? Амброзий некстати вспомнил слова императора: «Он просто пёс, который думает, будто играет в политику. Но согласись, лучше, когда пса кормишь ты.» Им нужен был отряд со Стены.

– Что, брат, – Утер протянул ему руку. У него раздувались ноздри, как у боевого коня, рвавшегося из-под узды.

Он уже чуял кровь. Ему скоро сорок, и он никак не может угомониться. – Похоже нам придется ещё побыть братьями по оружию.

– Ты знаешь, чем кончился первый триумвират, – ответил Амброзий. – И второй, кстати, тоже. Думаешь, союзникам предлагают такое? Не боишься накликать беду?

Тройственные союзы оканчивались поражением двух. Все трое пожирали друг друга, как каракатицы. Горе побежденным и триумф узурпатору, как только общий враг побежден.