Оловянное царство

– Затем сестру саксов выгонят прочь, и я, Килух, не представляю, чем потом станет Вортигерн.

– Драконом? Чудовищем? Жалким безумцем, который забьется в угол и будет мрачно пускать на всех слюни? Ты что выбираешь?

Все знали, что Вортигерн – это чан с огнем хитрых греков. Он может взорваться пламенем от первой попавшейся искры.

– Три дня, Аврелиан, – с мрачной усмешкой добавил Килух. – За три дня всякое может случиться.

Три дня пролетели стремительно. Чем старше он становился, тем стремительней мчалось воистину все – беды, предательства, обиды и ссоры, в этом были свои преимущества.

Тревожные мысли облетали его стороной, а семена отчаяния не успевали пустить в него корни. Сегодня с остатками слуг должна была уехать Ровена, и Амброзий рассеянно пытался занять себя мыслями о людях, о шахте, о новых союзах, о всем том, что он может предложить своему императору, чтобы тот не свихнулся. В грядущие месяцы это было важнее всего. Да. Это – и найти ему невесту богаче, моложе, красивее. Таких по близости не было.

Он рассеянно смотрел на старую карту, неточную и изъеденную мышами. Пиктов звать бесполезно, они не придут, да и Утер зайдется в истерике. Он вспомнил Килуха. Иберния? Зелёный остров, набеги которого они отражают раз в год по привычке? Пираты-улады больше ценили свободный разгул, они не пойдут на службу новому царству, но невесту там можно найти. Перед глазами Амброзия встало теплое, как позднее лето, лицо золотоволосой Ровены, и он ощутил, как остро ему будет ее не хватать.

Ему. Мирддину. Всем в этом замке, даже самому императору. Никакая весна не заменит благодатное лето.

Он порывисто свернул карту в трубу и поставил на место. Для новых союзов время найдется. Для новых набегов – тоже. А сейчас ему надо сделать хоть что-то, если он единственный, у кого голова на плечах.

Раздался стук в дверь, затем в дверном проёме тут же появился Килух – волосы и борода в беспорядке, глаза безумные и подвижные, это было на него не похоже.

– Тебе придется говорить на ходу, – тут же заметил Амброзий.

– Я иду к императору и мне не надо мешать.

Улыбка на лице ибернийца была натянутая и застывшая, с его губ сорвался смешок.

– Вот совпадение, Аврелиан. А ведь он сам вызывает тебя.

«Что за новая напасть…» – пронеслось в его мыслях, и он выругался. Что за эти три дня – за эти три немыслимых дня – могло еще произойти такого, что в логово льва позвали его, центуриона Амброзия?

– Что там случилось? – грубовато спросил он Килуха.