Трагедия о Корнелии

– А мне неведомо ни о том, ни о другом, – Луций отвернулся от Корнелии, облокотился на перила и обратил взор к переливавшемуся белыми, как отблески понимания в глазах Бронзовой Маски, бликами. – И знаешь, я бы предпочел всем ежегодным дарам лишь один: правду. Мне даже не хочется больше когда-нибудь услышать из твоих уст ответа на мое «люблю», расскажи только о другой любви – к отцу.

Бронзовая Маска переступил с ноги на ногу так, что содрогнулись мраморные плиты.

– А Маска подтвердит правоту твоих слов, – добавил Луций.

Корнелия подошла к сыну, скрестила на груди руки и покачала головой.

– Рассказа не будет. Довольствуйся тем, кто ты есть, Луций, а не тем, кем ты мог бы быть.

– Все равно узнаю!

– Если станешь упорствовать – безусловно, – подтвердила Корнелия. – Мужчины из нашего рода всегда добиваются желаемого. Но не от меня и не так, не под надзором Маски. Я не твоя рабыня и не твой враг. Я мать, спасшая и вырастившая сына. Не тебе, Луций, требовать и угрожать мне!

Луцию удалось сохранить лицо и не расплакаться перед матерью, но в своих покоях он сдался.

Сцена шестая. Автоматон.

Над базаром Александрии Египетской зависла колесница Амона-Ра. Здесь, в живом сердце благословенной земли, волей-неволей верилось в суровых древних богов, что взирали мимо прихожан со стен храмов и воплощались в статуях, отвечая на молитвы бритоголовых жрецов. Среди людей востока Луций чувствовал себя неловко. Пробираясь к лавке старого мастера механизмов, к которому посоветовали обратиться жители Афин, римлянин то и дело отстранял руки уличных зазывал, шикал на детей-попрошаек и разносчиков воды.

Старик сидел у распахнутых дверей. Перед ним скакала на коврике новенькая металлическая птичка. Над второй мастер колдовал. Разломив блестящее тельце, старик извлек пружинки и винтики, разложил перед собой и по очереди чистил и смазывал. Когда приблизились Луций и Бронзовая Маска, искусственная птичка остановилась и чирикнула.

– Здравствуй, господин, – сказал он на латыни, безошибочно определив в госте римлянина.

Луций кивнул и приказал Маске спять капюшон. При виде личины автоматона мастер выронил масленку и застыл с открытым ртом. Афинские мудрецы не ошиблись: старик узнал в Маске искусственное существо с первого же взгляда.

– Можем поговорить без лишних ушей? – спросил Луций.