Трагедия о Корнелии

Возможно, именно в тот момент Корнелия решила, что сын превратился из мальчика в молодого мужчину.

– Пошли на море! – сказал выросшему в дверях Маске Луций.

Одним из условий первого гражданина, согласившегося на притязания в законности Корнелия-полукровки, стала почетная ссылка. Мать увезла маленького Луция в приморское имение. Там, на старой вилле, построенной задолго до Суллы Счастливого, он и вырос. В компании Бронзовой Маски Луций обошел все побережье от покрытого лесом мыса, где по слухам еще водились гигантские вепри, до владений соседей, пожилых патрициев, пресытившихся жизнью в столице и не питавших желание встречаться с Корнелиями даже на пирах.

Вдоволь накупавшись, Луций растянулся на теплом песке и закрыл глаза. Чтобы солнце не жалило кожу хозяина, Бронзовая Маска встал над ним.

– Мама ничего не подарила, – поделился с автоматоном юноша.

В тот же момент Маска сделал нечто очень странное. Опустившись на одно колено, он протянул Луцию сжатую в кулак руку. Бронзовые пальцы со скрежетом распрямились.

На ладони гиганта лежал потертый пергамент. Судя по всему, Маска хранил его долго и ненадлежащим образом.

– Что это такое, Маска?

По рубиновым глазам пробежал блик.

– Это подарок? От кого?

Луций распрямил задубевшую, попорченную временем кожу. Письмена на ней выводились второпях, небрежно, многие слова содержали грубые ошибки, но понять послание было можно:

Если читаешь знай что твоя мать приказала убить твоего отца оба они дважды предатели.

Луций побледнел. Мать никогда не рассказывала о том, что случилось с отцом.

Мальчик знал лишь то, что дядя погиб на войне с племенем, выходцем из которого был отец. Возраст и детская наивность не мешали Луцию понимать, что таким образом Корнелия оберегает его от правды, но о том, что правда может оказаться столь горькой, помыслить мальчик не мог.

– От кого это, Маска?

Автоматон не двинулся.

– Это писал отец?

Нет ответа.

– Проклятье!

Луций принялся одеваться.

Пергамент отправился в полет с террасы на песок.

– Не желаю говорить об этом! – прошипела Корнелия.

Сын смотрел на нее, не отводя взгляд, и в молчании четырнадцатилетнего подростка было больше твердости, чем в громких обвинениях. Теперь он знал, что неизвестный автор послания не ошибался и не клеветал.

– Я имею право знать.

– Бронзовая Маска долго отсутствовал. В Германии ходили всякие слухи о смерти Арминия, а я не скрывала ненависти к нему.

– Ненависти?

– От любви до ненависти один шаг, – зло усмехнулась мать.