Снежная женщина

Ветер поведал мне о молодом ёкай, что был настолько страшен, что его никто не видел, о забавных каппа и пугающих тенгу, о том, кем я стала. В ответ я рассказывала о себе, о своей жизни и своей матери, о своей мечте стать невестой, хотя теперь это и звучало, точно горькая насмешка.

Никто не захочет целовать Юки Онну.

Любопытство вело меня, за зиму я желала пройти тысячи соломенных башмаков, заглянуть во все норы, где спали звери, осмотреть все поселения родного острова. И, конечно же, любопытство наказуемо: в своём путешествии я, пусть и невольно, совершила первое убийство.

Оно поразило меня куда как меньше, чем моя собственная смерть.

Случилось это в третьей деревне, что попалась мне на пути. Я пришла в неё глубокой ночью, когда в большинстве домов уже не виделось и отблеска света, а добрые люди давно спали. Проходя между маленькими домами, похожими на онигири из-за огромных сугробов на крыше, я раскрашивала деревянные доски морозными узорами, походя любуясь деяниями своими. Мне начинала нравиться моя сила, кроткая и буйная одновременно, способная лишь слегка припорошить землю снегом или же превратить её в ледяной пласт на многие километры вокруг.

Один из морозных рисунков особенно увлёк меня, и, добавляя в него всё новые и новые детали, я столь разошлась, что не заметила приближения нескольких мужчин. От них разило саке так же, как от честного крестьянина потом. Мужчины, громко переговариваясь и похабно посмеиваясь, подошли ко мне; один из них, наиболее пьяный, решил, что я достаточно красива для того, чтобы стать его женщиной, пусть и на одну ночь.

Он желал моего тела, однако не смог и поцеловать: едва приблизив свои губы к моим, мужчина упал без чувств, тогда как я ощутила необычайную лёгкость и счастье… та же печальная участь ждала и подбадривающих выкриками «зрителей», которым любвеобильный мужчина предлагал присоединиться к веселью.

Амэ оказалась худой и бледной женщиной, чьи волосы, несмотря на небольшой возраст, были окрашены в серебро. Её кожа цвела тёмно-жёлтыми синяками. На известие о смерти своего мужа она только криво ухмыльнулась и посетовала на то, что её супруг-пьяница пропил последнюю её заколку для волос. Посмеиваясь над ценой человеческой жизни, я сделала самую прекрасную заколку из хрусталя, на которую была только способна, подложив её на порог дождливой женщине.